Чтение онлайн

Целый год Карана мечтала оказаться в своей постели. Правда, ей хотелось делить ее с Лианом, но он остался внизу в одной из комнат для гостей. Она разделась, бросила одежду в корзину, умылась холодной водой и забралась в кровать на самую середину.

Карана так и не смогла заснуть. Через час она снова встала, дрожа от холода, разобрала свою сумку, отложив в сторону дорожные вещи. Затем расчесала волосы и посмотрела на себя в зеркало. Ее взгляд упал на серебряную цепочку, подаренную ей Лианом в Катадзе в то счастливое для них время. Эта была самая дорогая для нее вещь.

Она сняла ее, опустила вначале на одну ладонь, затем на другую. Бедная потемневшая безделушка. В некоторых местах серебро еще поблескивало. Она потерла цепочку каким-то грязным платком, но это ничего не дало. Карана натянула рубашку, спустилась вниз и стала рыться в буфете в поисках специальных щеток для чистки серебра, ставших бесполезными после того, как из дома пропали все ценные вещи. Наконец она нашла то, что искала, и принялась чистить цепочку.

Через час она заблестела почти как новая, только в тех местах, где соединялись звенья, еще осталась чернота, которую ей никак не удавалось отчистить. Карана поднесла цепочку к свету. Это было красивая старинная вещь, девушка подумала, что плетение напоминает Великую башню в Катадзе. Наверное, Кандор сделал эту цепочку в память о великолепном строении, но почему он так тщательно ее спрятал, оставалось загадкой. В Катадзе было множество вещей куда более ценных.

На замочке была выгравирована какая-то надпись, но ее все еще покрывал черный налет. Карана стала тереть это место щеткой, затем выковыряла остатки грязи иголкой. Буквы проявлялись одна за другой. ФИАХРА. Это имя или название ничего ей не говорило. Она стала отчищать грязь дальше, в поисках еще каких-нибудь знаков. Вскоре она обнаружила какой-то полустертый символ, скорее всего клеймо мастера. Оно было более древним, чем предыдущая гравировка. Она спросит об этом Лиана, если, конечно, он вообще когда-нибудь захочет с ней говорить.

Они добрались до Готрима как раз вовремя. Ночью поднялся ветер и начался буран, так что к утру земля была покрыта глубоким снегом, хотя по календарю была еще осень. Зима наступила в этом году на месяц раньше обычного.

Снег шел два дня, а потом снова растаял на солнце, однако все понимали, что это предвещает жестокую зиму. Если серьезные морозы начнутся уже через несколько недель, не избежать голода, ведь запасы зерна разграблены или отправлены в помощь Нижнему Баннадору. Теперь такая щедрость казалась глупой расточительностью. Дороги в горах скоро станут непроходимыми из-за глубокого снега, и путешествовать можно будет только пешком. Повозки с продовольствием, даже если бы их кто-то и послал, добраться до Готрима все равно не смогли бы.

Все боялись набегов гаршардов, хотя те не появлялись уже несколько месяцев. Карана узнала, что гарнизон Иггура стоит в Тулдисе, на расстоянии всего одного дня пути от Готрима. Эта новость была совсем не утешительна.

Следующие дни прошли в труде – все собирали хворост и дрова, а также старались пополнить съестные припасы, хотя почти безрезультатно. Конечно, высоко в горах в лесу еще оставались грибы, орехи, ягоды, там водились крупные и мелкие звери, в озерах была рыба. Но карабкаться так высоко, а потом стаскивать добычу вниз было слишком трудоемкое занятие, требовавшее чересчур много сил и времени. А времени у них оставалось совсем мало. Скоро снег покроет землю по меньшей мере на три месяца.

Лиан тем не менее чувствовал себя в Готриме замечательно. Может, на него благотворно влияло само место. Готрим не поражал размерами или роскошью, но в нем сохранялась удивительно приятная атмосфера, свойственная старинным домам, где постоянно живут многие поколения людей. Неоштукатуренные каменные стены лишь кое-где украшали старые ковры, на которые не польстились грабители. Пол был выложен каменными плитами, покрытыми паутиной трещин.

А может, Лиану шли на пользу физические нагрузки, ведь он трудился вместе со всеми с рассвета до поздней ночи. Юноше досталась самая грязная работа, потому что он ничего не умел: ему поручили смешивать известь с песком для цементного раствора.

К тому же тут просто не оставалось времени думать и сидеть за книгами до глубокой ночи, как он привык. Да и свечи были слишком большой роскошью, а он так уставал, что уже был неспособен сосредоточиться. В этой долине никто не говорил о судьбах мира. Всех интересовало только то, что было непосредственно связано с Готримом.

Во всяком случае, какова бы ни была причина, ни Лиана, ни Карану больше не мучили кошмары.

Все было настолько хорошо, что Карана всерьез усомнилась в догадках Шанда. Теперь происшествие в Туллине перестало казаться ей таким ужасным. Однако она не обсуждала этот вопрос с Лианом, и он тоже не заговаривал с ней о том случае. Карана загнала свои страхи в самую глубину сознания. Но, несмотря на зов плоти, Лиан ни разу не поднялся в комнату Караны, а она не спустилась к нему. Стена отчуждения, выросшая между ними, была слишком высока, и они уже не могли ее преодолеть.

– Нам не управиться со всей этой работой, – сказала Карана Шанду, пока они разгружали повозку с дровами и складывали их в поленницу. Она уже перестала злиться на старика. – Нас очень мало.

Шанд кивнул, укладывая наверх очередное полено.

– На разговоры уходит много энергии, – ответил он. – Не трать зря силы.

– Если не произойдет чуда, до весны нам не дожить.

В этот день все были в мрачном настроении. Становилось ясно, что запасов едва хватит на два месяца, даже если они съедят зерно, необходимое для посева, и нескольких племенных животных.

Вечером Карана собрала своих челядинцев. Пока они рассаживались, она сходила в погреб, где стояли бочки, не открывавшиеся после смерти ее отца. Каким-то чудом погреб остался неразграбленным. Карана вернулась с небольшим бочонком на плече, который был покрыт толстым слоем пыли, как и ее куртка и волосы.

– Я собрала вас сегодня, чтобы вы все уяснили себе, что нас ждет, – сказала она, смахивая тряпкой пыль с бочонка, затем нацедила из него в кувшин золотистую жидкость. Наливая понемногу в кружки, она передавала их сидевшим за столом. Челядинцы пригубили напиток.

Лиан тоже сделал глоток. Это было превосходное вино, ароматное, сладкое и крепкое.

– Наши дела плохи, – продолжила она. – Если мы останемся здесь, нам придется голодать, а у меня нет денег, чтобы купить припасов. Поэтому те, кто хочет уйти и кому есть куда, пусть отправляются с моим благословением.

Она достала небольшой сундучок и открыла его. Мелкие монеты даже не закрыли красный бархат, устилавший дно.

– Вот все мои деньги. Те из вас, кто решит уйти, пусть возьмут по два тара на дорогу. Мне очень стыдно, но больше я ничего не могу вам предложить. Даже если мы переживем зиму, весной нам все равно не заплатить подати, и мы будем разорены.