Чтение онлайн

— Да, уж точно,— тоже улыбнулся Фрэнк.

В этот момент из кухни раздался грохот. Видимо, свалилась груда тарелок на пол. Не раздумывая, Фрэнк быстро развернул Рэчел так, что оказался между ней и источником шума. И только потом взглянул через плечо, чтобы убедиться, что никакой опасности нет.

Рэчел снова прижала голову к его плечу.

— Не бойся,— прошептала она ему на ухо,— я тебя защищу.

Они танцевали под тихую музыку, Рэчел подпевала. Фрэнк держал ее в объятиях, но его глаза внимательно следили за всем происходящим вокруг.

Так же как и в сердце Фармера был уголок, куда он никого не допускал, так и в его скромном доме было место, куда вход всем был заказан. В подвале своего дома он устроил гимнастический зал и мастерскую. И ремонтом в доме он занимался без чьей-либо помощи: он покрывал деревянными панелями оштукатуренные стены, выкладывал кафелем пол.

В одном углу гимнастического зала располагалась коллекция сверкающих, хромированных спортивных снарядов, стопка "блинов" для штанги, "груша" для бокса и велосипед.

В другом конце зала стоял верстак со множеством различных инструментов, которые были пронумерованы и лежали каждый на своем месте. Там также находились и более сложные приспособления: токарный и сверлильный станки, на них он работал по металлу, приводя в порядок оружие, которое являлось основным инструментом в его работе.

Особая часть подвала, отделенная от всего остального помещения, представляла собой узкий, звуконепроницаемый коридор вдоль всей стены. Это был его личный тир с мишенью в дальнем конце, укрепленной в мешках с песком. В этой комнате царил полный порядок, но вместе с тем все было просто и удобно, что вполне соответствовало характеру Фармера.

Он сидел на диване, потягивая коктейль из стакана, и наблюдал за ней. Рэчел ходила по комнате, рассматривала инструменты на верстаке и даже заглянула в тир.

— Здесь так тихо,— сказала она словно самой себе. Потом она подошла к стенке с книгами и спортивными трофеями, которая занимала значительную часть комнаты. Книги были довольно странно подобраны: романы стояли рядом с техническими справочниками. Толстые тома биографических и исторических исследований были сложены рядом с иллюстрированными альбомами птиц, диких цветов, оружия, японского кино и примитивного искусства.

Такой подбор книг очень о многом сказал Рэчел: во-первых, о том, что у Фармера живое воображение и интерес к большому количеству разнообразных предметов — но об этом она и так уже знала. Во-вторых,— и это гораздо больше занимало ее — у него было много различных вещей, которые говорили о его сентиментальности. Например, на полках лежали разные предметы, напоминавшие ему о прежних годах, людях и событиях.

Там были пыльные спортивные призы, грамоты и фотографии. Вот на одной Фрэнку вручают черный пояс, а вот еще совсем юный Фрэнк с поднятой бейсбольной битой. Там были и его фотографии с тремя президентами.

Рэчел взяла одну из них и повернула ее к свету. На этом групповом снимке была запечатлена футбольная команда. Игроки уставились прямо в объектив фотоаппарата с полной серьезностью. Так фотографируются только очень юные ребята. В самом низу была надпись:

"Футбольная команда Университета Западной Виржинии".

Рэчел внимательно разглядывала напряженные лица на фотографии, пока не обнаружила Фрэнка. Она взглянула на него и засмеялась.

— О, Боже, неужели это ты?

— Это было очень давно.

— Я не знала, что ты играешь в футбол.

— Я уже не играю.

— А где ты играл? Где стоял?

— В нападении.

— Ты был жестоким игроком?

— Нет, я хорошо бегал.

Над всеми этими сувенирами почти у самого потолка висел длинный и узкий японский меч в черных лакированных ножнах. Рэчел внимательно разглядывала его, осторожно прикасаясь к полированной поверхности.

— Ты тоже что-то типа самурая?

Фрэнк рассмеялся:

— Вот тут-то уж действительно нужна дисциплина.

— Мне сказали, что ты работал в службе безопасности. А почему же ушел оттуда?

— Из-за денег.

Рэчел оглядела строгую, скромно обставленную комнату и улыбнулась.

— Да, можно сказать, что ты любишь экстравагантные вещи.

Она снова повернулась к мечу.

— Можно?

Фрэнк кивнул, и она сняла оружие со стены и начала потихоньку вытягивать лезвие из ножен.

— Осторожно,— предупредил он.

Красота обнаженного лезвия захватывала дух. Сталь была отполирована до невероятного блеска. Мягкий изгиб рукоятки безупречно подходил к руке, и весь меч был изящен как солнечный луч. Она подняла его и, держа перед собой, пошла на Фрэнка.

— А ты не простой орешек, Фрэнк Фармер,— она подошла к нему так близко, что острие клинка было на уровне его глаз, всего в каких-то двадцати сантиметрах от лица.

— Мне кажется, что телохранитель должен немного расслабляться.

Фрэнк поднялся. Клинок теперь был в двух сантиметрах от его груди. Он поднял руку и развязал шелковый шарф на шее Рэчел. Одной рукой он стянул с нее шарф, а другая задержалась ненадолго на изящном изгибе ее шеи.

— Смотри,— прошептал он, поднял шарф над головой, двумя руками расправил его и затем отпустил. Медленно и плавно прозрачный шелк опускался на острие меча. При соприкосновении с острым как бритва лезвием тонкая ткань была рассечена на две части.

Фрэнк потянулся к Рэчел, отодвинул меч в сторону, и она растаяла в его объятиях и поцелуях.

Они любили друг друга отрешенно, с такой страстью, словно все, что копилось в них эти недели и искусственно сдерживалось, сейчас вырвалось наружу с неимоверной силой. Но постепенно ночь шла на убыль, как и их экстаз, который перешел в более спокойный ритм, превратился в нежные ласки.

Уютно устроившись в объятиях Фрэнка, прижавшись к нему всем телом, Рэчел прошептала:

— Я никогда не чувствовала себя так спокойно, в такой безопасности…