Танец со змеей

Аннотация:

Не так уж много возможностей таит в себе Твердь для отставного царского солдата - особенно, если этот солдат женщина. Мирская жизнь и Октис чужды друг другу, и каждый компромисс между ними в конечном счете грозит бедой для обоих. Что ей остается? Мстить старым врагам, когда-то напавшим на ее дом и лишившим ее мирной жизни. Стать торговкой-перекупщицей и испытыва каждый день на прочность дороги Тверди. Или искать того, кто сможет понять ее и вернуть то, что было утеряно.

И было так, что в начале времен Боги спустились на Твердь, что безмолвно плыла в бесконечности вместе со своей Семьей: Младшими – Братом и Сестрой, Старшими – Отцом и Матерью. Боги полюбили Семью, а Семья полюбила их. Боги создали Творцов и велели им посеять семена жизни по всей Тверди. Твердь была благодарна, и вся она стала цветущим садом. Боги наслаждались плодами своих решений и трудом Творцов.

И было так, что Боги пресытились. Тогда повелели они Творцам создать новую жизнь, что будет жить и наслаждаться вместо них плодами сада, а Боги будут наслаждаться их жизнью.

И было так, что те неведомые создания однажды исчезли, и быт Богов пришел в упадок. Боги были опечалены. Их планы не свершались, а результаты оставались несовершенными. Велели они Творцам вновь создать жизнь, а вскоре и ту жизнь, что будет им подобна, но будет служить, как служат Творцы. Творцам же было велено после создания оных следить за благополучием своих творений.

И было так, что Твердь засияла новой жизнью. Богоподобные существа трудились на благо Богов и процветали сами под покровительством Творцов.

И было так, что богоподобные существа стали поистине сравнимы с Богами. Презрели вновь Боги свои решения, велели Творцам уничтожить своих созданий, ибо в счастье своем они посмели сравниться с Богами.

И было так, что Творцы отказались. Тогда Боги сами стали истреблять своих внуков, и в том видели новое удовольствие и плоды своих решений. Творцы лишь созерцали это, но в душе их творилась та же бойня. Они были преисполнены любовью и к Богам, и к богоподобным – и не могли выбрать ни ту, ни другую сторону.

И было так, что Боги после смертельной жатвы отправились спать в свои спальни, а Творцы стали петь им песни, от которых Боги спят до сих пор. Так Творцы спасли своих созданий, не причинив вреда своим хозяевам. Спальни Богов раскиданы по Тверди, запечатаны и скрыты от глаз богоподобных. В них по сей день Творцы стоят у ложа Богов и поют им песни. Не стоит богоподобным нарушать покой, ибо прервавший песню Творцов разбудит Богов.

И есть так, что живем мы, пока Боги спят.

Был разгар сезона противостояния, и в ночь в небе горел синим светом Отец. Дорога шла через старые горы Багровы, поросшие лесом. Седлоног, груженный несколькими сумками, со всадником верхом неторопливым шагом следовал пути. Всадник скрывался под плащом с капюшоном. Он держал вожжи в расслабленных руках, чуть склонившись. Нет, всадник не спал, но и чуткостью в это время уже не отличался. В любой другой момент он бы обязательно заметил человека, притаившегося в ветвях дерева над дорогой.

Когда время пришло, разбойничий план вступил в действие. На расслабленного путника обрушился удар всем телом. Всадник издал вопль от боли и неожиданности. Вес нападавшего свалил его с седлонога, он попытался опереться на ногу, выставив ее, но лишь подвернул и неудачно упал набок. Капюшон слетел, но не дал владельцу осмотреться.

Всадником оказалась женщина – чересчур самонадеянная, раз решилась путешествовать в одиночку. К тому же ее возраст и внешность образовывали тот тандем, который точно не стоило брать себе в единственные попутчики. Впрочем, даже для страшных, старых и мужчин дороги Тверди не исключали ни одной своей опасности. Напарник свалившегося бандита, например, этим вопросом не задавался. Благо, для того было слишком темно. Его жертва одернула плащ и нащупала ножны кинжала, но он успел схватить ее за волосы. Были они длиною ниже плеч, так что он быстро обернул их вокруг руки и потащил за собой, лишая ее опоры. Женщина закричала от боли и гнева, выхватила кинжал, но ни размахнуться, ни полоснуть им обидчика уже не смогла. Она попыталась брыкнуть его ногами, но и это было сделано без должной силы – ее волосы остались несвободны.

Затем подоспел тот, кто спрыгнул на всадницу в начале. Он тут же принялся бить ее ногой в живот. Новые попытки сопротивления становились все незначительней.

***

В ее пробуждении не было ничего обнадеживающего. Она еще не оценила своего положения и место пребывания, но уже успела возненавидеть себя за отвратительно проигранную схватку.

Это же и схваткой назвать нельзя! Все было не так. Усталость, самоуверенность. И что поперлась на скалы в ночь – даром свет Отца! И плащ этот был не помощник. И волосы! Ведь именно поэтому и скоблили мы головы долгие сезоны. Вот к чему это привело. Меня – вооруженную – смогла победить пара безоружных бродяг…

Связанная, она лежала на боку в одной из местных сухих пещер. Веревка стягивала за спиной предплечья рук. Такими же несвободными оказались и ноги. Она слегка пошевелила ими – веревка была с грузом. Это ее гасило – стальной груз на плетеном кожаном шнуре.

Гасило всегда оборачивается против неумелого хозяина. – Вновь прозвучало в голове старое наставление мастеров.

Она застыла – в пещеру к тлеющему костру вошли двое.

– Давай, тащи эти и засаливай. – Скомандовал первый. – А я дров соберу – этого не хватит. Смотри, чтоб специи ее не провоняли – иначе не продадим.

– Может, не будем ее, а? – Подал голос второй.

– Я говорю – прибей ее! Сразу бы. Незачем связывать и тащить было.

– Да ты что?! Да мы когда в последний раз бабу видели? У тебя с головой или со стояком проблемы? Ну посмотри на нее...

– Дурака кусок! Она же – Змея! – Прохрипел старший.

– Змея? Что?! Она – баба!

– Не видишь форму? Кинжал? Татуировку на лице? И по возрасту она подходит.

– Татуировку? Эти слезы под глазом? – Не унимался другой. – Да она из шайки какой-нибудь городской с нищенского квартала. Может, успела уже и на каторге попахать. Или девка из бабьего дома. Выручим звонких за тюки, и мы тебе купим полный пансион с парочкой таких – с вечными следами на лице!