Чтение онлайн

 Зимняя сессия подкралась незаметно. Надо было сдавать начертательную геометрию. На экзамене он напрасно сверлил глазами задачу, в которой надо было найти по точке нужную линию. Преподаватель подошёл, улыбаясь, спросил:

 -Как здоровье Прасковьи Степановны?

 Николай одурело воззрился на преподавателя.

 -Иногда болеет, но не жалуется!

 -Вот эти две точки мы, Лубин, соединим, а вторую задачу вам, будущий художник, всё-равно, не решить! Думаю, вас "три" устроит? Давайте зачётку.

 Дома Николай узнал от матери, что Прасковья дружила с женой преподавателя "начерталки", так что в действиях преподавателя не заметила ничего необычного.

 Но Николай, переживший шок от возможного провала экзамена, был ошарашен.

 Мать для него казалась феей из доброй сказки!

 Партизанская база находилась на редком для этой местности холме. Были выкопаны две землянки, не такие просторные, чтобы вольготно можно было расположиться. Планировалось небольшому отряду ещё построить что-то подобное для женского коллектива. Можно было ожидать, что местные мужчины могли привести и своих жён и детей.

 Верзила, так недружелюбно повстречавший Фёдора и Андрея, оказался командиром партизанского отряда. Хотя и отрядом-то назвать два десятка бойцов-окруженцев можно было с натягом. Здесь было всё, что осталось от полновесной роты после нескольких стычек с немецкими войсками.

 -Ну, теперь, Любин, докладывай, откуда вы идёте, что видели и, особенно, о том селе, где жители погублены подлыми захватчиками?

 После изложенного Фёдором объяснения было решено выступить рано утром в сторону села и предать земле погибших.

 Ночью Фёдору стало совсем плохо. Он стонал во весь голос, метался на настиле из жердушек. В отряде не было ни врача, ни фельдшера, ни лекаря. Командир зажёг свечку, поднёс её к лицу Фёдора и незлобно выругался. Несколько соседей Фёдора проснулись и, освещённые слабым отблеском свечи, смотрели на мечущегося новичка.

 -Ну, а ты что скажешь, напарник?
– обратился командир к Андрею, который лежал рядом с Фёдором.

 -Болен он. Язва желудка у него.

 -Так с язвой же не берут на фронт! Когда это у него началось?

 -Не знаю, - ответил Андрей, - мы недавно встретились. Он ещё говорил, что звание у него - младший лейтенант.

 -Вот-те на!
– присвистнул командир.
– Какой же от него теперь пользы-то ждать? Разве определить командиром кухни. Вот и будет сам себе здоровую пищу готовить, если будет из чего.

 Утром выступили всем отрядом. Взяли с собой три лопаты, чтобы не искать на месте. Шли длинной цепочкой, впереди - хорошо вооружённые, позади - Фёдор с Андреем. Чувствовавший себя скверно Фёдор ни за что не хотел остаться в одной из землянок и ждать возвращения отряда. Командир отряда махнул рукой и распорядился не мешаться под ногами, идти позади и не отставать.

 Шли долго. Чувствовалось, что партизаны ещё не освоились в этом районе, и к селу шли зигзагообразно. Рассвет ознаменовался мелким, моросящим дождём и слабым проблеском зари с востока. Идти становилось всё легче. Глаза уже различали, куда ступают ноги, скорость увеличилась.

 Всем хотелось попасть к месту назначения быстрее, чем станет светло, как днём.

 Похоронили сельчан тихо, без салюта. Только командир вполголоса пообещал страшную кару немецким захватчикам и их прихвостням - предателям Родины.

 Фёдору при этих словах стало не по себе. Он уже не рад был, что присвоил себе чужой документ, и не видел выхода из этой опаснейшей ситуации. Признаваться было поздно. И ладно бы язва желудка, но и рука срослась не так, как следовало, что усложняло стрельбу из винтовки на точность. Мелькнула мысль бежать, освободиться от спутника Андрея, который сболтнул о его воинском звании. Ведь по документу он был сержантом. А с сержанта какой спрос, почти тот же рядовой.

 Между тем, командир принял решение посетить любой, небольшой населённый пункт и отомстить за смерть мирных жителей, пока боевой дух в отряде накалился, и это могло для немцев стать плачевным фактом.

 Не раз в истории войн побеждали малым числом сильные духом. Немцы же воевали не для того, чтобы погибать, а чтобы богатеть на чужой земле. Правда, едва ли рядовые солдаты мечтали о большем, чем вернуться когда-нибудь на свою немецкую Родину, уже усеяв русскую землю многочисленными берёзовыми крестами.

 Фёдор, отставший к концу пути с мыслями о побеге, всё же почувствовал, что ещё более ухудшит своё положение, стал быстро догонять впереди идущих. Он твёрдо решил, что лучше проявит себя в этом бою и не будет бегать от пуль. Пусть даже убьют! Погибшего в бою не будут подозревать в дезертирстве, обмане, присвоении чужого имени!

 Командир не удивился появлению за своей спиной Фёдора. Молча продолжали идти ещё какое-то время.

 Утренний дождь размывал границы горизонта, мелькавшего в просветах деревьев. Наконец стали вырисовываться дома селения, в котором на угоре выделялся белый остов церкви. Тишина нарушалась рокотом мотора, скорее всего, походной электростанции фашистов. Улицы были пусты, но напряжение среди бойцов нарастало. Все были сосредоточены, сжимали винтовки и автоматы, готовясь к бою.

 Командир послал трёх бойцов на разведку, приказав остальным снабдить их дополнительно лишней парой гранат. Кто-то протянул ценные в бою "лимонки", кто-то - немецкие продолговатые гранаты, и разведчики мгновенно скрылись из глаз. Настало томительное ожидание.

 Скоро раздались выстрелы, разрывы гранат, ещё выстрелы. И наступила тишина, во время которой все стали переглядываться. Командир сидел на корточках и не сводил глаз с тех деревьев, из-за которых дожны были появиться возвращающиеся разведчики. Не он один увидел, как один из трёх посланных разведчиков машет издалека рукой. На таком расстоянии трудно было понять, что это означает. Командир послал ещё двоих узнать, в чём дело. Ему не хотелось потерять весь отряд, если посланные три разведчика погибли. И только после сигналов этих двух бойцов отряд двинулся в село. Успех был ошеломляющий. Получилось, что три бойца овладели селом, а отряду оставалось просто войти в село! Были убиты шесть немцев и два полицая. Три немца и два полицая сдались, оказавшись в минуты боя без оружия.