Чтение онлайн

— Что-нибудь особенное там у вас было?

— в каком смысле?

— Случайно кровь по ночам не пили? — коротко хохотнул Сурков. Было похоже, что он несерьёзно относится к словам Кучерова. Тарасов строго взглянул на подчинённого.

— Нет. Вы что! Какая кровь? Все тихо и чинно. Я же говорю — мантры читали, отец Влас наставления говорил — ну, что, мол, надо жить в согласии с самим собой, уважать и почитать братию, в Бога верить надо… — кучеров задумался. — Хотя был там один странный случай.

— какой? — впился в него глазами Алексей.

— Мы один раз, как обычно, медитировали. Отец Влас вместе с Лохматым — это помощник его — сандаловые палочки зажёг. Знаете, ароматические такие, тонкие, зеленого цвета?.. Так вот, он их зажёг, дал команду, чтобы мы, значит, мантру пели… Я сейчас вам попробую воспроизвести… — Кучеров прикрыл глаза и неожиданно низким голосом затянул:

— «До-де-де-ден… Оум-оум…»

Скептический Сурков презрительно усмехнулся — что, мол, за детский сад.

Полковник Тарасов поморщился:

— Достаточно, Кучеров! Что было дальше?

— Короче, пропели мы несколько раз. Всего минута прошла, не больше. Но только я смотрю — что-то не так. И только потом дошло: е-моё, а палочки-то истлели все! — Он обвёл взглядом фээсбэшников и, поняв, что до них не дошло, пояснил:

— Они же должны гореть минут сорок!

Суров и Алексей переглянулись. Толстый Сурков недоверчиво пожал плечами.

Он вообще всегда отличался изрядной долей скептицизма.

— Вы хотите сказать, что все время как бы находились в беспамятстве? — осторожно спросил Тарасов.

— не знаю, где я там находился, но что время пролетело как стрела — это факт.

— Это ещё ни о чем не говорит, — улыбнулся Сурков. — Может, вы ошиблись… — Я тоже так считал, пока Пашка у меня на глазах под машину не бросился.

Между прочим, сам бросился!

— И какая между двумя этими событиями связь?

— а такая… — Кучеров вновь перешёл на шёпот. — Его заставили!

— как?

— Загипнотизировали… В кабинете наступило молчание. Каждый размышлял над ситуацией. Полковник Тарасов задумчиво побарабанил пальцами по столу, поднялся со своего места и подошёл к окну. На улице шёл мелкий дождь, небо набухло свинцом, ветер с Ладоги нагнал туч… Да, ситуация, невесело подумал Тарасов, даже не знаешь, с какой стороны подступиться. Уж больно все не правдоподобно звучит. Какие-то мантры, палочки сандаловые, зомбированные люди, которые ни с того ни с сего бросаются по машины… Просто Аум Сенрике какой-то! Если бы не звонок от старого приятеля, замначальника экономического отдела, который лично попросил принять своего бывшего однополчанина по Афгану (Кучеров когда-то служил с ним под Кандагаром), то жил бы себе Тарасов спокойно и горя не знал. Зомби в Питер появились? Очень хорошо. Но это не к нам, это к психиатрам… Но теперь так просто от Кучерова не отвяжешься. Нужно проверять его слова, а ещё хуже — заводить дело! А людей-то у полковника Тарасова раз-два и обчёлся, и все заняты, между прочим… Тарасов невольно тяжело вздохнул. Хитрый Сурков будто прочитал его мысли.

— Значит, все у вас, гражданин? — тут же спросил он Кучерова бодрым тоном.

— Если вы больше ничего не хотите сказать, то вот вам наши телефоны… Если случится что-нибудь необычное на ваш взгляд, то обязательно нам позвоните. А мы пока подумаем над вашим заявлением… Я правильно говорю, Иван Иванович?

Тарасов ничего не ответил.

Николаев тоже промолчал — он знал тяжёлое положение с кадрами в отделе и прекрасно понимал, почему Иван Иванович не реагирует на слова Суркова.

Поняв, что больше ждать от фээсбэшников нечего, Кучеров мрачно кивнул.

Встал и, сгорбившись, словно его давила к земле невидимая тяжесть, направился к дверям. Алексею неожиданно стало жалко человека. Чем-то он ему был симпатичен.

Захотел произнести на прощание какие-то ободряющие слова, но вот так сразу подобрать не смог — на языке вертелись лишь дежурные, затасканные фразы, а захотелось сказать что-то искреннее, идущее от самого сердца. Мысленно чертыхнувшись, Алексей разозлился на самого себя и решил все же сказать банальность, но в этот самый момент Кучеров вдруг остановился в самых дверях.

— Я вот ещё что хотел сказать… — нехотя проговорил он. — Я чего-то испугался после случая с Пашкой и перестал ходить в секту… Они мне позвонили пару раз, спросили, чего это я пропал. Я им говорю — все, ребята, завязал я с этим делом… Но тут вчера вечером вдруг встретил Лохматого… И он мне встречу на сегодня назначил. В «Поплавке», у Тучкова моста. Сказал, что это очень важно для меня.

Николаев встрепенулся — последние фразы были, как соломинка для утопающего.

— А что же вы сразу не сказали? — воскликнул Алексей. — Это же меняет дело. Товарищ полковник, — обернулся он к Тарасову, — разрешите мне заняться этим?

Сурков под столом незаметно, но довольно чувствительно лягнул Николаева.

— И Сурков тоже хочет присоединиться, — как ни в чем не бывало добавил Алексей.

— Он шутит, Иван Иванович! — воскликнул Сурков. — Ты чего, Леха?!

И выразительно погрозил напарнику кулаком.

— Тихо! — прикрикнул Тарасов и обратился к Кучерову, который уже взялся за дверную ручку и хотел покинуть кабинет:

— Подождите… Во сколько они вам назначили встречу?

Известный на весь Питер своим ночным стриптиз-баром частный ресторан «Поплавок» принадлежал двум братьям-грекам Константиниди, беженцам из Баку… Известные трагические события в Баку послужили причиной бегства из Азербайджана не только армян, русских и евреев. Столкнулись со своих насиженных мест и поволжские немцы, и крымские татары, и курды, и турки, и даже немногочисленные ногайцы… Словом, все-все-все. Не осталась в стороне и греческая колония, которая веками селилась возле Старого кладбища. Бежали кто куда, лишь бы подальше от постепенно разгорающегося шовинистического костра.