Чтение онлайн

— Что же они показали? — Голос Эстер был твердым и четким.

— Да, миссис Гаррод, удар вы получили, что называется, не в бровь… От вспышки роговая оболочка и хрусталики обоих глаз потеряли прозрачность. На нынешнем уровне развития офтальмологии хирургия бессильна.

Гаррод недоуменно покачал головой.

— Но ведь роговицу легко пересадить! Что касается прозрачности хрусталика… разве это не катаракта? Почему же нельзя, с необходимым перерывом, прооперировать дважды?

— Мы имеем дело с особым случаем. Сама структура роговой оболочки так изменилась, что пересаженная ткань будет отторгаться уже через несколько дней. Еще счастье, что не началось прогрессирующее омертвление тканей. Мы, конечно, можем удалить хрусталики — вы совершенно верно заметили, — как при лечении обыкновенной катаракты. — Хьюберт замолчал и поправил свой нелепый демонический хохолок. — Но без здоровой прозрачной роговицы вашей жене лучше не будет.

Гаррод посмотрел на умиротворенное лицо Эстер и тут же отвел взгляд.

— Невероятно! Тебе чуть ли не запросто могут вложить в грудную клетку сердце свиньи, а какая-то простая глазная операция…

— В данном случае операция была бы отнюдь не простой, мистер Гаррод, — заметил Хьюберт. — Послушайте, ваша жена получила удар под дых, а вы хотите, чтобы она сразу встала и продолжала идти.

— Разве? — Использование подобных образных сравнений и поговорок, когда речь шла о несчастье — слепоте — внезапно вывело Гаррода из себя.

— А мне кажется, что…

— Элбан! — Голос Эстер прозвучал неожиданно надменно. — Мистер Хьюберт уделил мне внимание и оказал помощь, какие только могут купить деньги. И я уверена, его ждут другие пациенты.

— Ты не понимаешь, что он говорит. — Гаррод чувствовал, как где-то глубоко внутри в нем зарождается паника.

— Прекрасно понимаю, дорогой. Я слепа, вот и все. — Эстер улыбнулась куда-то в область правого плеча Гаррода и сняла очки, открыв обесцвеченные глаза. — А теперь отвези меня домой.

Гаррод мог лишь единственным образом охарактеризовать свою реакцию на мужество и самообладание Эстер — он был пристыжен.

Спускаясь в лифте, он тщетно пытался найти подходящие слова, но молчание не смущало Эстер. Она стояла, высоко подняв голову, и слегка улыбалась, обеими руками держа его ладонь. В вестибюле здания Медицинского искусства толпились люди с камерами.

— Прости, Эстер, — прошептал Гаррод. — Здесь съемочные группы. Видимо, им сообщили, что мы в городе.

— Меня это не беспокоит… Ты знаменит, Элбан.

Она еще крепче сжала его руку, и они вышли на улицу к автомобилю. Гаррод отмахнулся от микрофонов, и через несколько секунд машина уже неслась к аэропорту. Эстер не преувеличила его известность. Гаррод оказался в центре двух независимых событий, ставших сенсациями и завладевших всеобщим вниманием. Во-первых, получила распространение приукрашенная версия, как он в одиночку сумел раскрыть попытку портстонского игорного синдиката опорочить его тестя. А во-вторых, ходила история о секретных работах в области медленного стекла, приведших к созданию нового страшного оружия, первой жертвой которого пала жена изобретателя. Все попытки Гаррода растолковать истинное положение дел достигли прямо противоположного результата, и он решил придерживаться политики молчания.

В аэропорту Гаррод выхватил взглядом из толпы репортеров лицо Лу Нэша и повел Эстер к самолету. Там тоже поджидали журналисты и операторы, но Лу быстро поднял машину в воздух. После короткого перелета в Портстон руководитель отдела по связям с общественностью Мэнстон помог им пробиться сквозь плотные ряды репортеров, и вскоре они оказались дома.

— Давай посидим в библиотеке, — сказала Эстер. — Это единственная комната, которая стоит у меня перед глазами.

— Конечно. — Гаррод подвел Эстер к ее любимому креслу, сам сел напротив, и вокруг тотчас сомкнулось холодное коричневое молчание комнаты.

— Ты, должно быть, устала, — проговорил он. — Попрошу принести кофе.

— Я ничего не хочу.

— Что-нибудь выпить?

— Не надо. Давай посидим, Элбан. Мне придется привыкать к большим переменам…

— Понимаю. Могу я для тебя что-нибудь сделать?

— Просто побудь со мной.

Гаррод кивнул и откинулся на спинку, глядя как ползет в высоких окнах предзакатное солнце. В углу громко тикали старинные часы, с каждым махом маятника творя и разрушая далекие вселенные.

— Скоро приедут твои родители, — спустя некоторое время произнес он.

— Нет. Я сказала, что сегодня мы хотим побыть одни.

— Но тебе лучше с людьми.

— Кроме тебя, мне никто не нужен.

Они пообедали вдвоем, затем вернулись в библиотеку. Всякий раз, когда Гаррод пытался начать разговор, Эстер давала понять, что она предпочитает молчание. Гаррод взглянул на часы — полночь, словно гребень горы, оставалась далеко впереди.

— Может быть, послушаешь какую-нибудь из звуковых книг, что я принес?

Эстер покачала головой.

— Ты же знаешь, я всегда была безразлична к чтению.

— Но это совсем другое — будто радио.

— Если бы мне захотелось, я бы послушала настоящее радио.

— Однако… Впрочем, ладно.

Гаррод заставил себя замолчать и взял книгу.

— Что ты делаешь?

— Ничего. Просто читаю.

— Элбан, есть одна вещь, которая доставила бы мне удовольствие, — проговорила Эстер минут через пятнадцать.

— Что именно?

— Давай посмотрим вместе телевизор.

— Э… Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Возьмем каждый по комплекту. — Эстер по-детски оживилась. — Я буду слушать, а если чего-нибудь не пойму, ты мне объяснишь, что происходит. Так мы будем смотреть вместе.

Гаррод замялся. Снова всплыло слово «вместе», так часто повторяемое Эстер в эти дни. Ни она, ни он не возвращались больше к вопросу о разводе.

— Хорошо, дорогая. — Гаррод достал два стереокомплекта и один из них надел на голову Эстер. Ее лицо выражало покорное ожидание.

Подъем к полуночи становился все длиннее и все круче.

На четвертое утро он схватил Эстер за плечи и повернул ее к себе.

— Все, сдаюсь! Да, в том, что ты ослепла, есть и моя вина. Но я так больше не могу!