Судья и палач
Шрифт:
Болотов появился в своем магазине незадолго до взрыва. И не с луны он свалился, а на машине к нему подъехал. Телохранителей при нем не было. Значит, он сам был за рулем. И, возможно, поставил свое авто рядом с «Волгой» Степана. Точно, через машину, стоял джип «Гранд Чероки». Обойди эту машину, наклонись завязать шнурок, и никто не заметит, как ты устанавливаешь мину под машину. Для профессионала это дело секунды. А этот Болотов не понаслышке знаком с подрывными механизмами. Диверсант долбаный!
— А ведь знаешь, это не меня пытались убить. Это мою сестру хотели подорвать. И этот падла Болотов… Не надо было ребят на Фрязева распылять, и без того все ясно…
Точно, Болотов хотел убить его сестру Причины? Это он выяснит позже.
Степан схватил телефонную трубку и начал набирать номер сестры. Но телефон молчал.
— Уехала она. Как пить дать уехала! — стукнул он по телефону. — Ну какой же я осел!
— Колючками я тебя потом накормлю, — съязвил Марков. — Давай, двигай мысль дальше!
— Люба звонила мне сегодня. Сказала, что уезжает. А я, баран, не спросил, когда и откуда самолет. Хорошо, спросил, с кем летит…
— Так я не понял, ты что, не знал, с кем… э-э… водит связь твоя сестра…
— А разве я не сказал тебе, что я баран?
— Сначала ты сказал, что ты осел, — съехидничал Николай.
— Это неважно… Зато я сегодня уже навел кое-какие справки об этом проходимце. У меня есть домашний телефон. А вдруг его жена уже дома…
Надежда смутная: еще совсем недавно к телефону никто не подходил. Но иногда случаются микрочудеса. В трубке послышался приятный нежный голос.
— Здравствуйте! Я могу услышать Виталия Георгиевича…
— Извините, а с кем я имею удовольствие разговаривать?
«Она имеет удовольствие…»
— Уголовный розыск, майор Круча…
— У вас такой мужественный голос, — засюсюкал голосок. — Мне приятно иметь дело с мужественными людьми. Но… — и в этом «но» послышался звон металла. — Виталий предупредил меня, что о его делах с сотрудниками милиции пусть разговаривает его адвокат…
— При чем здесь адвокат? — опешил Степан. И тут же пошел в атаку. — Вашему мужу что, уже предъявлено обвинение? Он в чем-то виновен…
— Виновен! — голос неожиданно сломался. В нем послышались истерические нотки. — И вы должны приговорить его к исключительной мере наказания…
Не баба, а прямо какой-то терминатор с истерическим уклоном.
— За что?
— Он изменяет мне, — в трубке послышалось всхлипывание. — Он думает, что я этого не знаю. А я знаю все! Он уехал. Сказал, что отправляется в командировку. Нашел дуру! Я-то знаю, что он уехал в Анталию. В Анталию, представляете? С этой сучкой Любочкой!
Никто не смеет оскорблять его сестру. Но в данном случае Степан был бессилен в чем-либо упрекнуть мадам Болотову.
— Хорошо, мы приговорим вашего мужа к исключительной мере, — Степан придал своему голосу шутливый тон. — Только подскажите, как нам поймать преступника…
И тут же получил по барабанным перепонкам:
— Он не преступник! — взвизгнула мадам.
Как же не преступник. Убийца, вот он кто. Не зря же от правосудия в Турции спешит укрыться. И Любу с собой взял. Не дай бог в качестве заложницы… Разумеется, мысли эти он не выплеснул в трубку, при себе оставил.
— Ну конечно же, он не преступник. И я должен прямо сказать ему об этом… Скажите, будьте добры, в какое время, откуда и каким рейсом он улетает в Анталию?
Степан думал, что мадам Болотова и дальше будет ломать комедию или, вернее, трагикомедию. Но нет, обошлось.
— У меня тут все записано. Так… Так… Аэропорт Шереметьево-2, десять часов по московскому времени, рейс… А вот номер рейса я, к сожалению, не записала…
— А номер сотового телефона вашего мужа подскажите, будьте добры…
— Номер-то я вам скажу. А что толку? Он ведь телефон дома оставил. — И ядовито: — Не хочет он, видите ли, чтобы его тревожили по пустякам. Как же, большая важность, с любовницей на курорт поехал…
— Значит, по сотовому телефону с ним не связаться…
— Значит, так… Постойте, как ваша фамилия? Круча? Я не ослышалась?
— Майор Круча…
— Фамилия любовницы тоже Круча. Как это понимать?
— Об этом мы с вами поговорим чуть позже, ладно?
Степан положил трубку. Ему вовсе не улыбалось обсуждать проблемно-родственные связи. А потом, нужно было спешить. Время вылета — десять часов Осталось совсем ничего…
Он сообщил об этом Маркову.
— Время уже без пяти восемь. Точно, всего ничего Регистрация, пограничный, таможенный контроль.. Но ничего, на посадку он не успеет. — Николай был полон решимости. — Я сейчас с коллегами в аэропорт; свяжусь. Они возьмут его, голубчика…
И он сел на телефон. В это время появился Рома Сияет как пять копеек на солнце.
— Степаныч, записывай. Место… Время… Номер..
Но Степан записал только номер рейса. Остальное он уже знал.
Марков связался с ребятами из аэропорта. Просил содействия и получил обещание. Но обещание — это не то. Лучше всего, если они сами будут на месте.
— А у этой Болотовой очень хорошая память, — заметил Степан, когда вместе с Николаем спускался вниз к его машине. — Я бы сказал, цепкая.
— С чего ты взял?
— А вот тебе звонят и говорят: «Здравствуйте, приемная президента России, секретарь Пупкин»…
— Ну и?..
— Как фамилия секретаря?
— Ну Пупкин…
— Вот видишь, президентом России тебя не заглушили. И ты уловил фамилию какого-то там секретаря. И это потому, что ты профессионал… А другой бы на твоем месте на президенте зациклился. И ни в жизнь бы не вспомнил фамилию секретаря…
— К чему ты все это?
— Я представился Болотовой. Уголовный розыск. Майор. А фамилию свою назвал как бы между прочим. А она запомнила. И под занавес разговора связала мою фамилию с любовницей мужа. А ведь все дурочку из себя ломала…