Чтение онлайн

— Боюсь, у нас нет выбора, — улыбнулся Оуэн, глядя на меня иначе. Он словно несколько помолодел. — Я знал, что ты великодушная, но не представлял, насколько!

— А давайте мы закроем тему, как вам такое предложение? Вам волноваться нельзя, а мне уже очень и очень пора. Сюрприз для вас, помните?

— Конечно, — он поцеловал мои ладошки. — Только сначала позавтракай, прошу тебя! Моя внучка.

Он так тепло произнес это слово, что в груди разлился ласковый жар нежности, а на душе расцвели прекрасные цветы счастья. Настоящего, человеческого и такого бескрайнего, что мне хотелось обнять весь мир! Я крепко-крепко обняла Оуэна, а затем завтракала, не в силах отвести взгляда от моего дедушки, стараясь запомнить каждую черточку, каждую морщинку, весь его образ! Он улыбался, глядя на меня с облегчением и любовью, осторожно поднося к губам чашку с кофе. Я лишь изредка подхватывала ее, когда та выскальзывала из непослушных пальцев старика. А потом мы сделали несколько фотографий на планшет. На долгую память. Навсегда.

Прощались очень тепло, а в театр я летела окрыленная счастьем.

Волар Харви не забрал. Стоило выйти на парковку и направиться в сторону такси, как внезапно появились рейгверды и отконвоировали к уже полюбившемуся мне лазурно-голубому Сайману. При этом слова мне никто не сказал. Просто кольцом обступили со всех сторон и повели, куда хотели. Каменные спины расступились только перед самим транспортом. В этот раз, к огромному удивлению, мне даже дверцу открыли. И не переломились даже! А, когда я поблагодарила столь дружелюбного рейгверда, то получила в ответ кивок. Целый кивок, Карл! Отелепатеть.

Пилот послушно исполнил просьбу и трассой для правящих домчал до Арт Палас в мгновенье ока. По пути я лишь успела написать Тану и Альби, что приглашаю их вечером на свое выступление, и отказ не принимается. Форма одежды — торжественная. Думаю, Макс не станет возражать. Какая разница, один гость или сразу три, если уж для меня он готов выделить целую ложу?

Мы приземлились на верхней парковке, потому до репетиционного зала бежала по лестнице, едва не вывихнув ногу на ступеньке. Стянула туфли и побежала босиком. Быстро переоделась, выудив из выделенного для меня шкафчика пуанты. Перекинула их через плечо и отправилась в репетиционный зал, но там оказалось пусто. Вообще на этаже было подозрительно тихо для этого времени. Только в двух залах шли репетиции.

Подошла к костюмерной, вот уж кто все время на боевом посту, так это швеи, и услышала знакомый голос. Внутреннее чутье заставило притормозить. Да-да, подслушивать не хорошо и все такое, но в некоторых случаях ради большого добра можно пойти на меньшее зло. Опасная практика, согласна, но не мне выбирать, когда вопрос касается судьбы человека.

— …просто сделай, что я прошу! — негромко произнес знакомый женский голос. Где-то я его уже слышала. Такой же приторно-сладкий. Осторожно глянула в узенькую щель приоткрытой двери. Тильда протягивала невысокой темноволосой девушке флакон с какой-то жидкостью. Без этикеток и без надписей.

— Я не уверена, что хочу помогать вам в этом, — швее явно не нравилась затея настоящей солистки «Блюз для двоих», а мне не нравился этот пузырек. Такой же темный, как и непонятная затея Тильды. Хочет сделать мне гадость? Но зачем, я ведь ей не конкурентка. Всего лишь выступлю один раз для фета Сайонелла и все, она знает об этом, более того, была так добра, что репетировала со мной самые сложные моменты, давала подсказки со стороны своего опыта исполнения этой партии. Если гадость не для меня, то тоже ничего хорошего!

— Не думай об этом, просто сделай. Тебе же нужны деньги? Я оплачу лечение твоей сестры, если пропитаешь этой жидкостью костюм Ландрин.

Отелепатеть! Все же она меня приенотить решила! И за что, спрашивается?

— Она точно не пострадает?

– Просто пойдет красными пятнами! Они, во всяком случае, лучше, чем эти ее татуировки на руках! Ты их видела? Кошмарные, как у заключенного из пустынь!

Нормальная лигари! Светлеет уже!

— Вместо них будут милые волдыри, которые сойдут через пару дней. Почешется немного и все. Разумеется, ни о каком выступлении не может быть и речи. Макс позвонит мне и, конечно же, я спасу постановку. Да! Не забудь подготовить мои наряды, чтобы можно было быстро меня переодеть.

— Не знаю, — мешкала швея, но Тильда не обращала на это внимания, расхаживая по костюмерной и небрежно трогая рукой разноцветные блестящие костюмы. — Они же сразу подумают на меня и уволят! Если уволят отсюда, я не смогу работать по профессии нигде! Это же такой позор будет!

— Гэлла! — Тильда закатила глаза и вернулась к девушке, которая от волнения едва не выронила темный пузырек — так вспотели руки. — Именно поэтому ты должна обрызгать наряд духами Сандры. Все подумают на нее. Поверь, никто тебя не упрекнет, все знают, что Сандра боится за место солистки. А в какие времена балет обходился без интриг? Разумеется, она решила сделать сопернице гадость…

Да, вот только как-то не вязалось в моей голове, как гадость с постановкой «Блюз для двоих» помогла бы Сандре с «Взрослые тоже верят в сказки»? Ну, ладно, два дня почешусь, но танцевать же от этого не перестану! Или перестану? Или почешусь до самых костей? Ладно, другой вопрос — зачем это все Тильде?

— Гэлла!

— Да, да… я… Не знаю, Тильда. Мне не хочется вредить Ландрин. Она же неплохая девушка. Ну, подумаешь, станцует один раз вместо вас. Неужели жалко?

— Не рассуждай о том, в чем разбираешься! Она мне потом сама спасибо скажет!

За подозрительную чесотку? Вот уж сомневаюсь. За подвернутую ногу уже надо спасибо сказать — аппендицит обнаружили.

Я и без того услышала достаточно, потому отошла от костюмерной, размышляя как быть. Тильда хочет подставить Сандру с платьем, а до этого Сандра хотела вывести меня, так сказать, из строя. Но была ли это Сандра или тоже Тильда? Мда. Тут интриги похлеще Хартмановских будут. Рассказать Ронхарскому? А ну скажет, что придумываю? Все же Тильда танцует «Блюз для двоих» уже целый сезон, а я на сцену-то еще ни разу не выходила. И доказательств у меня нет. Решила, что перед тем, как надеть костюм, поговорю с костюмершей. Похоже, она девушка совестливая и помогает балерине из нужды. Я прекрасно понимаю, что ради семьи на все пойдешь, потому винить ее не получается…

— Ландрин?

Вздрогнула, услышав обращение Тильды.

— Как настрой?

Девушка улыбалась, как ни в чем не бывало и, взяв меня под ручку, спешно повела подальше от костюмерной. Понятное дело, уводит с места преступления. Что-то подсказывало, уличать ее сейчас опасно. Не ровен час — возьмет да скинет с лестницы, скажет, что сама поскользнулась. Решила ничем не выдавать своей осведомленности.

— Волнуюсь. Боюсь, что забуду движения.

— Это всегда так. Не представляешь, как я волновалась, когда впервые выходила на сцену! — она щелкнула кнопку лифта и остановилась, повернувшись ко мне лицом. — Самое главное: не думай о движениях. Твое тело прекрасно знает рисунок танца и воспроизведет его. А, если где и ошибешься, Макс с легкостью все исправит, а зрители, поверь моему опыту, даже не заметят! Ну, если критиков, конечно, не будет. Но уверена, сегодня их не будет. Смену солистки не афишировали.