Струны
Шрифт:
— Вы шутите, — сказал Седрик, повернув к Пандоре красное, полное нескрываемой злобы лицо. — Вы что, и вправду хотите с нами поехать?
На какой-то момент у Пандоры мелькнуло сомнение, а не лезет ли она прямо в.., да нет, реакция этого олуха была вполне искренней, разве же может он такое изобразить?
— Да, конечно, хочу.
Седрик недовольно выпятил губы:
— Они говорят, что одно свободное место есть. Приезжайте сюда, в Кейнсвилл, к восьми утра.
Триумф! Победа, вырванная из когтей всех этих бандитов, желавших…
— Ну так что, о'кей? — мрачно спросил Седрик.
— Я приеду!
Он начал вставать, даже не попрощавшись, и тут же исчез вместе со своим стулом.
Неожиданный какой-то финал.
Пандора нашла расплывчатое пятно камеры, попробовала сфокусировать глаза, но не сумела. Студия дрожала и покачивалась, в ушах стоял глухой неумолчный звон.
— Нет никаких сомнений, что мы с вами очень интересно провели вечер. Завтра мы будем знать гораздо больше, и тогда.., тогда.., мне хочется пожелать вам всем приятного.., приятно пожелать всем…
— Отдохни, тебя уже отключили.
Красная лампочка, мерцавшая в расплывчатом пятне, потухла.
Все, слава тебе Господи. Все. Пандору тошнило.
Она попробовала встать, но в тот же самый момент студию заполнила густая, чернильная тьма, а пол под ногами круто накренился. Еще одну таблетку.., нет, ни в коем случае.
Как странно, еще ведь секунда — и я бы хлопнулась в обморок.
А чему тут удивляться? Не такая я все-таки молоденькая, как со стороны кажется.
Глава 16
Кейнсвилл, 8 апреля
— Вы знали, что так получится! — Седрик рванул дверь и чуть не забыл пригнуться, поднырнуть под низкую для его двух с лишним метров притолоку; Элия впервые видела парня в состоянии, близком к самой настоящей ярости. — Вы нарочно это подстроили.
Принцесса сидела в углу пультовой, рядом с Лай-лом Фишем; Багшо стоял за их спинами, лениво привалившись к стене. За все время, пока они наблюдали за мучениями Седрика, Фиш не проронил ни слова, да, пожалуй, и не пошевелился, этакий тебе загадочный гном. Ну, не совсем ни слова — в самом конце передачи он воспользовался своим микрофоном, приказал Седрику согласиться на требование Пандоры.
Двумя шагами перемахнув комнату, Седрик уставился в круглое, мучнистое, непроницаемо улыбающееся лицо. Черные волосы Фиша лоснились, как начищенные ваксой, отраженный свет флюоресцентных ламп превращал его толстые очки в пустые, ослепительно сверкающие круги, ну прямо не лицо, а вырезанная из тыквы маска со свечкой внутри, какими пугают детей, только кожа такая, что уж скорее не из тыквы, а из картофелины.
И чуть ощутимый запах дорогого одеколона.
— Великолепно, Седрик. — Не голос, а шелест листьев под легким ветерком. — Ты справился просто великолепно.
— Молодец, Шпрот, — низко прорычал Багшо. — Спасибо.
— Иногда казалось, что даже слишком великолепно, — добавил Фиш. — Ты ее почти убедил. Элия встала и улыбнулась. Однако Седрик ее словно не видел:
— Вы знали, что эта стерва попросится в завтрашнюю экспедицию! Почему мы согласились? Зачем она там нужна?
Сидящий в другом углу техник встал и сладко потянулся. От начала до конца передачи этот молодой, с нездорово желтушным, пятнистым лицом парень тоскливо ковырял в носу — всеми делами более практического плана занималась Система; теперь он снисходительно хлопнул Седрика по плечу и вышел из комнаты.
Встал и Фиш:
— Вы незаслуженно переоцениваете мои прекогнитивные способности. — На тонких губах — еле заметная улыбка. — Хотя, конечно же, я сделал некоторые прикидки. Система оценила вероятность подобного поведения доктора Экклес в нуль, запятая, семьдесят три — если, конечно же, вы не выбьетесь из намеченной роли, мне же казалось, что шансы еще выше.
— Но мы-то почему согласились? Зачем она нам? До этого момента Седрик едва удостоил Элию небрежного кивка. Просто удивительно, с какой скоростью росла его уверенность в себе — и его способность приходить в ярость. Всего два дня, и он стал совсем взрослым; сбросил детский кокон, спеленывавший его так долго. Теперь он заполнял пробелы в своих знаниях, с удивлением обнаруживал свои силы, пробовал их на окружающем мире. Он устоял под самыми жестокими, какие только могла себе представить Элия, ударами, и каждый новый успех придавал ему новые силы. Удивительный процесс, захватывающее зрелище, однако тут возникали и некоторые проблемы, например — открывать ему сегодня дверь, или пускай спит у себя в номере.
Словно прочитав эти мысли, Седрик повернулся к Элии, смущенно улыбнулся, обнял ее почти боязливо. А ведь он не всегда такой нежный и осторожный, далеко не всегда…
— Ты держался просто восхитительно, — вскинула глаза Элия. — Эта ужасная женщина! Ты скрутил ее в бараний рог!
— Правда?
Седрик воспринял слова Элии весьма скептически — тоже нечто новое, прежде такого за ним не замечалось. На Фиша же он смотрел с откровенным подозрением — еще большим, чем перед началом интервью. Нетрудно было догадаться, что его очень беспокоит неожиданный финал.
— А еще этот дурацкий костюм! — Седрик раздраженно подергал кружевную манжету. — Мне все время кажется, что я где-то забыл свою гитару.
— Вот уж не знала, что ты играешь на гитаре.
— А я и не играю, но…
Он поджал распухшие губы и осторожно чмокнул Элию в щеку. И снова вставал вопрос — где же этот мальчонка будет сегодня спать? Элия находилась в таком же жалком состоянии, как и Седрик. Синяки и ссадины — вполне пристойный предлог на одну-две ночи, но затем может случиться, что она уйдет в новый мир и никогда больше его не увидит. Человек, спасший жизнь своей возлюбленной, вправе рассчитывать на нечто большее, чем поцелуй в щеку.
— Сообщение заместителю директора Хаббарду от доктора Питера Квентина из 5СВС, — объявила Система.
— Ой! — Седрик вскинулся, как перепуганный жеребенок. — А-а, ну конечно. Фиш уже подходил к двери.
— Подождите! — в голос взмолился Седрик, бросаясь к коротышке и хватая его за руку.
— Поправка, — сказала Система. — Сообщения заместителю директора Хаббарду от доктора Питера Квентина из 5СВС и доктора Джейсона Гудсона из NABC.
— Да они же все захотят поехать! — завопил Седрик.