Чтение онлайн

— Держи.

— Сей секунд!

— Ну что Сёма, — вздохнул Дмитрий. — Доставай гостинцы. Надеюсь, не все слопал, пока меня ждал?

— Грех вам такое говорить! — даже обиделся мальчишка. — Нешто я совсем без понятия?

— Ладно-ладно! — одними глазами улыбнулся в ответ Будищев.

— Стешенька, возьми конфетку, она сладкая, — протянул лакомство девушке Сёмка.

Но та лишь сильнее сжала руки на коленях, так что побелели пальцы, и не тронулась с места. Парень, сгорая от жалости, попытался вложить ей сладость в руку, но неожиданно вскрикнул и отшатнулся.

— Ой! Что это?

Дмитрий удивленно посмотрел туда, куда показывал Семен и едва не выругался. На теле девушки сквозь ворот на грубой рубашке был отчетливо виден синяк.

— А вот и чай поспел, — прогудел вернувшийся в палату санитар, устанавливая на стол чайник и пару чашек. — Извольте, господа…

— Послушай, человече, — почти ласково спросил его Будищев, — а что это за отметина у вашей пациентки?

— Дык, всяко бывает, — развел тот руками, но затем, очевидно, что-то поняв по взгляду бывшего унтера, сразу стал серьезным. — Вот что я скажу вам — господин хороший. Уж коли вы за девицу эту печётесь, так и заберите отсюдова от греха!

— От какого греха?

— От того самого, покуда ничего ещё не приключилось!

— Ты что хочешь этим сказать?

— Ничего я говорить не хочу, и так уже много языком натрепал, а мне тут ещё служить!

— Заберите меня, — так же тихо прошептала девушка и зарылась лицом в колени.

— Твою дивизию, — сокрушенно покачал головой Будищев. — Хотелось, как лучше, а получилось, как всегда!

— Что делать-то будем? — тихо спросил Сёмка.

— Чай пока пейте, — отозвался наставник. — А меня пока этот добрый человек к главврачу проводит.

— Нету их сегодни.

— А тот хмырь, что разрешил нам посещение?

— Так-то дежурный сегодняшний, Их Благородие Вернер Петр Карлович.

— Ну что ты будешь делать, куда не плюнь, то благородие или превосходительство. Некого и на хрен послать!

— Это верно, — ухмльнулся санитар. — Чего же не проводить, провожу. Только вы не очень-то шумите с ним, а то враз в соседней палате окажетесь. Тут всяких видали.

— Не знаю, про что ты говоришь, милейший, а я человек тихий и богобоязненный, — ответил ему Будищев и ловким движением достал из кармана рублевую ассигнацию. — Только найди себе дело, где-нибудь в дальнем конце вашего богоугодного заведения, пока я толковать с этим самым благородием буду.

— Это можно, — усмехнулся в бороду медработник.

Дверь в ординаторскую, или как-там называлось это помещение, отворилась с противным скрипом, и Дмитрий снова оказался перед Вернером. В первый раз он не стал его рассматривать, будучи занят своими мыслями, но теперь в глаза ему сразу бросились расширенные зрачки, вялые движения и не слишком чистый крахмальный воротничок дежурного эскулапа.

— Что вам угодно? — тусклым голосом с легким немецким акцентом спросил он у вошедшего.

— Мне угодно забрать отсюда Степаниду Филиппову. Извольте немедленно составить необходимые документы.

— На каком основании?

— А вы что записку Её Сиятельства невнимательно прочитали?

— Графиня Блудова, конечно, важная персона, но не врач, чтобы решать, кто нуждается в лечении, а кто нет. К тому же, насколько я помню, там не было ни слова о том, что вы можете забрать пациентку. Вам лишь разрешалось беспрепятственное посещение…

Дмитрий с сомнением посмотрел на чиновника в мундире медика. Первоначально, направляясь сюда, он рассчитывал припугнуть доктора именем тётушки, но, похожего, того сейчас было этим не пронять. Оставалось действовать силовыми методами, но последствия в случае неудачи могли быть катастрофическими.

Его размышления прервал осторожный стук в дверь, после чего она открылась, и в получившуюся щель просунулся невзрачный молодой человек с бегающими глазками.

— Позвольте, Пётр Карлович.

— Что вам ещё Сурмин? — недовольно отозвался Вернер.

— Да у меня тут деликатное дело-с, — заюлил тот, глядя на Будищева.

— Не смею более вас задерживать, — легко кивнул в сторону Дмитрия, правильно понявший посетителя врач. — И передайте Её Сиятельству, что если ей так угодно, то на ближайшем консилиуме мы рассмотрим возможность выписки, этой, как её…Степаниды Филипповой.

— Как, Филипповой? — переполошился вошедший. — Её совершенно нельзя выписывать! Она не в том состоянии…

— Замолчите Сурмин, — поморщился доктор. — Откуда вы можете это знать, ведь вы же не врач, а только фельдшер. Причем, не из лучших!

— На клубничку потянуло? — участливо спросил у молодого человека Будищев.

— Простите, я вас не понимаю, — пролепетал тот, пряча взгляд, но договорить не успел, поскольку кулак бывшего унтера выбил у него из легких весь воздух.

— Что вы себе позволяете? — на секунду вышел из состояния апатии Вернер, но тут же стих, с испугом глядя на наставленный на него револьвер.

— Господин доктор, — бесстрастным голосом заявил Дмитрий. — Извольте отдать мне документы Филипповой.

— Вы не сможете отсюда выйти, — попытался возразить тот. — По крайней мере, с ней.

— Может и так, — не стал спорить Будищев. — Но начнется разбирательство, в течение которого непременно всплывет, то, что этот ублюдок с крысиным лицом насилует пациенток, а вы его покрываете. Он, вероятнее всего, пойдет на каторгу, а вы, может, еще и выкрутитесь. Ну, а что в Туркестане тоже врачи нужны!

— Это правда? — вопросительно посмотрел на фельдшера Вернер.

— Не было ничего! — захрипел тот, пытаясь привстать с немытого пола. — Пётр Карлович, как на духу, не было у меня с ней ничего! Врёт она. Ей Богу, врёт! Ну, разве шутейно раз хлопнул по заду, а она кусаться, зараза!

— Какая мерзость! — скривился немец. — Но, всё равно, я не смогу выписать пациентку. Однако твёрдо обещаю, что этот негодяй более пальцем не прикоснется…

— Доктор, чем вы ужалились? — прервал его Дмитрий.