Чтение онлайн

— Передай привет Диане, — сказал я Рику перед вылетом. — И постарайся изменить ситуацию. Свяжись еще раз с СОЗ. Может, они все же разрешат нам использовать мощности их станций. Честно говоря, их отказ предоставить Диане доступ к системе наблюдения секторов — просто свинство.

— Возможно, станции всех секторов действительно уже законсервированы, — ответил Малыш. — Ты сам говорил, что им невыгодно распространять такую новость. А предоставь они Диане доступ, она непременно узнает, с кем общается — с людьми или с кибами. Но я попробую.

«Рейнджер» поднялся в воздух и, сделав над лагерем круг, пошел вверх. Мы остались одни. Малыш накануне отдежурил первую половину ночи, Крейг, выполняя свое обещание, подменил Кэт на вторую половину, тем более что мы теперь, оставшись вдвоем, вынуждены были и дежурства удлинить вдвое — ребята давали нам обоим возможность отдохнуть. День достался Кэт, а ночь — мне.

Кэтти заступила на вахту, а я запустил в озеро уцелевший зонд, перепрограммировав его в соответствии с новыми задачами. Сразу выяснилось, что рыба здесь есть, но вся держится у дна и подальше от берега. Зонды, используемые в своих целях охотниками, для которых в первую очередь важна надежная связь, передача изображения и локация биологических объектов, совсем не то, что настоящие исследовательские зонды, применяемые учеными для изучения чужих планет, но кое-что умеют и они. Этот я настроил таким образом, чтобы он к возвращению Крейга успел возможно более полно просканировать все основные уровни и подуровни экосистемы озера. Он должен был также взять пробы воды, грунта и органических отложений.

Потом я надул одну из двух наших лодок — гражданский вариант армейской «Пираньи», предназначенной для диверсионных подразделений десантных войск, оснащенную собственным компрессором и двумя бесшумными двигателями. Отъехав от берега и несколько раз сменив место, я наловил Крейгу рыбы; хотел уже возвращаться, но в душе у меня все возмутилось при мысли ограничиться лишь интересами науки, и я решил продолжить лов в интересах своего желудка. Вернувшись на берег, я часть рыбы поместил в просторный садок, часть засунул в кухонный комбайн, обеспечив тем самым на обед уху и заливное. Кэт скучала в кресле перед терминалом в нашем «штабе». Я свистнул «жучку», и отнес обед туда. Уха Кэт очень понравилась, заливное — еще больше.

— Ты знаешь толк в еде, браконьер несчастный, — похвалила она.

— Это только по закону лов рыбы в заповеднике считается браконьерством, — сказал я. — Но даже смотрители ничего не имели бы против, окажись они тут. Парни, работающие на «земле» — совсем не то, что чинуши из УОП. Такая малочисленная группа, как наша, может хоть каждый день иметь к столу свежее мясо и рыбу, и никто слова не скажет, если дело не касается редких видов. Рик прав: когда настроимся с отловом горилл, можно будет поохотиться в свою пользу и устроить парочку пикников с костром и шашлыками.

— А я люблю дичь на вертеле.

— Я знаю. Ну, как там наши застенчивые и кровожадные друзья?

— Все так же любопытны, — сказала Кэт, указывая на экран. — Несколько особей постоянно толкутся в непосредственной близости от лагеря. Иногда собирается три — четыре десятка. Утром, едва я заступила на дежурство, они устроили целый симпозиум в полукилометре от озера — с помощью зонда я насчитала не менее четырехсот.

— Ого! И что?

Кэт пожала плечами:

— Устроили страшный галдеж, шумели часа два, потом разошлись. Наши постоянные соглядатаи участия в собрании не принимали. У них что-то вроде мобильных групп слежения, они перемещаются в лесу, метрах в пятидесяти от пляжа, часто подходя к самой границе зарослей. Не уверена, но, кажется, животные в этих отрядах время от времени меняются, словно передают дежурство по смене.

— Может быть, так оно и есть, — сказал я. — Гориллы Фостера разумны и цивилизованны, не хуже нас. Дозор возле нашего лагеря — их научно-исследовательский центр, в котором они изучают поведение людей в условиях Тихой, а сборище в лесу — обезьяноподобный вариант заседания Комиссии по Контактам. На сближение они не идут, поскольку еще не решили, стоит ли связываться с подозрительными личностями, вроде нас. Или они просто не готовы к отправке своей делегации на Землю, да еще в принудительном порядке, в клетках.

— Ты очень красочно обрисовал ситуацию, — усмехнулась Кэт. — Если так, то нам будет нелегко выполнить заказ Шанкара Капура, не нарушая этических норм межрасовых отношений с представителями внеземных цивилизаций… А если серьезно, в жизни не встречала ничего подобного. Такое настойчивое внимание со стороны животных к чему-то постороннему, в течение столь длительных промежутков времени, более чем странно. По данным экспедиции Ростовцева, они неотступно толкались возле лагеря и сопровождали исследовательские группы все восемнадцать месяцев работы ученых на Тихой. Ростовцев впервые отметил чрезвычайный интерес отдельных особей к деятельности людей, и я заметила то же самое. Одни приходят и уходят, но трое здесь почти постоянно, даже непонятно, когда они находят время для добывания пищи. Я почти уверена, что один — тот самый, которого мы с тобой увидели в первый день. Это молодой самец, очень больших размеров для своего вида. Второй и третий — зрелые самцы, все трое регулярно выходят к самому лагерю, и не представляет труда рассмотреть их физиономии через камеры. Один из зрелых самцов, очевидно, занимает высокое иерархическое положение в местном стаде — другие при встрече всегда уступают ему дорогу.

— Да ты настоящий обезьяний детектив, — сказал я. — Говоришь, они постоянно отделяются от других? Вот вернутся ребята, попробуем их отрезать и выгнать на пляж.

— Идея. Или подстеречь большое скопление особей, как сегодня.

— Еще лучшая идея. Свалиться внезапно на скутерах сверху…

— Держу пари, Малыш постарается быть в первых рядах такого предприятия.

«Рейнджер» вернулся только на четвертые сутки. Скутер оказался поврежден еще сильнее, чем мы предполагали: пришлось заращивать трещины в антигравитационной платформе, и ремонт затянулся. Рик спрыгнул на землю, и по его глазам, имеющих в данный момент цвет и приветливость грозовых туч, я понял, что он чертовски зол. Наладить стабильную связь «Артемиды» с лагерем не удавалось, на запросы о предоставлении доступа к системе станций «СОЗ-Тихая» с главной базы опять ответили отказом без объяснения причин.

— Если они скрывают полную консервацию системы, неужели не понимают, что из самого их молчания можно сделать выводы? — пожаловался Рик. — Хоть бы наврали что-нибудь.

— Им фантазии не хватает, — ответил я. — Или просто лень выдумывать. Отсутствие фантазии и беспробудная лень — главные отличительные черты бюрократов из УОП.

Подошел Крейг. Он тоже был невесел.

— Узнал что-нибудь?

— Массу интересных для специалиста-экзобиолога вещей, — ответил он. — Но ничего полезного для нас. Никаких дополнительных органов чувств у горилл нет. Обычные обезьяны. Мозг вот только… Мозг у них просто огромный. Больше, чем у человека.

— Что это значит? Они все-таки разумны?

— Может да, а может, нет. Не забывай, речь идет об инопланетном обезьяноподобном существе, которое впервые попало под скальпель, да еще в обычном корабельном медотсеке. Я бы воздержался пока от далеко идущих выводов. Разумность вида признается или отрицается на основании наличия либо отсутствия нескольких главных и десятка второстепенных признаков… — Крейг, спохватившись, замолчал, затем добавил: — Короче, разумность определяется не по размерам мозга одной единственной особи. Человечеству уже известны в высшей степени разумные существа, у которых вовсе нет ни мозга, ни нервной системы. Также известны животные с огромным мозгом, которые глупее улитки. Иногда природа делает что-то с запасом, и часто этот запас остается невостребованным.