Чтение онлайн

А. МАКСИМОВ: Это было такое наказание?

Е. ДОВЛАТОВА: Да. Однажды он меня пытался наказать, но я начала бегать вокруг стола, и он меня не поймал. Он попытался меня догнать, но ничего не вышло.

А. МАКСИМОВ: А наоборот, когда он хотел Вас как-то поощрить?

Е. ДОВЛАТОВА: Он вообще был очень внимательным. Об этом очень много написано. Всем дарил подарки. Очень рано вставал. Если хотел как-то обрадовать нас, утром уходил в магазин. Я могла выйти на кухню и встретить огромный накрытый стол: бублики, колбасы, торты. Был такой неожиданный праздник.

А. МАКСИМОВ: Ни с чего?

Е. ДОВЛАТОВА: Иногда, ни с чего, иногда - по поводу.

А. МАКСИМОВ: Такой широкий человек?

Е. ДОВЛАТОВА: Он играл. Про него писали, что он был "человек-театр". Так, наверное, и было.

Звонок: Расскажите, чем Вы занимаетесь в России?

Е. ДОВЛАТОВА: Я три недели тому назад приехала в Москву работать в рекламной фирме. И я занимаюсь "бизнес-дивелопментом". До этого я год ухаживала за мамой, которая упала и раздробила себе коленку. Но сейчас все нормально.

А. МАКСИМОВ: Я хотел бы немного расширить этот вопрос: как складывается Ваша судьба? Вы жили в Америке, что Вы там делали до приезда сюда?

Е. ДОВЛАТОВА: Сначала я училась рекламе. Недоучилась. Я работала с тяжелыми металлическими группами, я занималась их промоушеном лет пять. Потом умер папа. Пришлось переоценить жизнь. Через год после его смерти, я решила приехать сюда, чтобы понять, откуда я, откуда он. О чем он писал. И прожила в Москве пять лет, работая в разных заведениях. А потом уехала в Лондон учиться. Отучилась в Лондонском университете. По профессии я филолог русской литературы.

А. МАКСИМОВ: Я понимаю, что ничего не бывает "навсегда", но пока вы предполагаете связать свою жизнь с нашей страной?

Е. ДОВЛАТОВА: Я сейчас делю жизнь между двумя странами, потому что мама и брат живут в Нью-Йорке. Физически я сейчас здесь, но одно из условий этой работы было то, что я буду часто ездить в Нью-Йорк.

А. МАКСИМОВ: Я хочу вернуться к разговору о памяти Вашего отца. Мы говорили об издательстве. И мне интересна еще такая вещь: а вообще, голос семьи Довлатова слышен в том, как увековечивается его память? Например, насколько я знаю, когда на "Золотом Остапе" открыли памятник Довлатову в виде пивного ларька, Вы были категорически против.

Е. ДОВЛАТОВА: Не "категорически", но мне было неприятно. Потому что не хочется, чтобы ассоциировалось имя Довлатова непосредственно с пьянками.

А. МАКСИМОВ: Дочка и мама, наверное, поддерживают Вашу позицию?

Е. ДОВЛАТОВА: Я думаю, что да.

А. МАКСИМОВ: Мама и дочь против - никто не слышит, памятник открывают.

Е. ДОВЛАТОВА: А никто не спросил. Это было как-то объявлено и все тут. Многие люди прячутся за тем, что мы живем в Нью-Йорке - это далеко и с нами сложно связаться. Но и e-mail, и факс, - все это существует.

Звонок: Я очень люблю Вашего отца. Я уже старая женщина. У Вас глаза отцовские. Я надеюсь, что и душа. Передайте, пожалуйста, привет Вашей маме и бабушке.

Е. ДОВЛАТОВА: Спасибо. Бабушка умерла три года тому назад.

А. МАКСИМОВ: Возникает такая странная ситуация, что, с одной стороны, люди очень любят Довлатова, а с другой стороны, какие-то люди Вас все время обижают. Я говорю про памятник, про издание книг. У Вас нет ощущения, обиды?

Е. ДОВЛАТОВА: Ну, есть, конечно. Мне, во-первых, кажется, что если папа был бы жив, то каких-то погрешностей не было бы. Люди бы иначе относились к человеку при жизни. Они бы побоялись совершать какие-то поступки. Очень обидно, что так беззаконно печатаются вещи - пиратским образом. Я думаю, что люди преследуют корыстные цели. С этим ничего нельзя поделать.

А. МАКСИМОВ: Но у нас же есть союзы писателей, какие-то пен-клубы. Вас кто-то может защитить? И даже не Вас, а память Довлатова...

Е. ДОВЛАТОВА: Я думаю, что память Довлатова все равно остается светлой. То, что успокаивает в какой-то степени меня и маму, - папа всегда больше всего хотел, чтобы его печатали. Его печатают. Любят. Я думаю, что он был бы очень рад тому, что сейчас происходит. И это успокаивает.

А. МАКСИМОВ: И это несмотря на то, что печатают даже то, что он печатать не хотел бы?

Е. ДОВЛАТОВА: С этим, я думаю, он бы боролся.

Звонок: Чему самому главному Вас научил отец?

Е. ДОВЛАТОВА: Пытался научить дисциплине. Он считал, что дисциплина, это самое важное в жизни. Он очень гордился тем, что вставал в 6 утра, делал зарядку и садился работать.

А. МАКСИМОВ: Каждый день?

Е. ДОВЛАТОВА: Каждый день.

А. МАКСИМОВ: Это по поводу того, что Довлатов, якобы, много пил. Человек, который много пьет, не может вставать каждый день в 6 утра и садиться работать.

Е. ДОВЛАТОВА: Конечно же, он пил. Он об этом сам писал. Но когда люди начинают говорить об его вечном алкоголизме, часто забывают, что он все-таки много написал. А помимо написанного и прочитанного он еще работал на радио "Свобода", где он халтурил и составлял 2-3 передачи в неделю. Т.е. если бы он беспробудно пил, он бы не мог про сто успеть.

А. МАКСИМОВ: Каждый писатель по-разному относится к самому себе: есть писатели, которые очень хорошие, но считают себя очень плохими. Есть наоборот. А Довлатов понимал, какого он уровня?

Е. ДОВЛАТОВА: Он себя называл "рассказчиком", а не писателем. Я думаю, из-за того, что он очень ценил и благоговел перед этой профессией. Наверное, он считал, что он не был в той категории весомых писателей, которые были еще и философами. То есть у него довольно легкая литература. Считается, что у него отсутствуют какие-то там сюжеты, философия. Просто у него такие смешные рассказы.

А. МАКСИМОВ: А лично Вы понимали, какого он класса писатель?

Е. ДОВЛАТОВА: Наверное, нет. Мне нравилось то, что он писал. Я тогда полностью жила в американской среде и американской культуре. Мне нравилось, но я, наверное, не могла ни с чем сравнить.