Чтение онлайн

– М'ленни, – проговорил Ленни, когда движение замедлилось, между двумя башнями.

– Почему он выучивает только одно слово за раз? – угрюмо вопросила Генри.

Она никогда не обращалась прямо к Ленни.

– М'ленни, – повторил он, показывая в ветровое стекло маленьким пальчиком.

– Счастливо пахнет, – вставила Гомер.

– Вот оно! – крикнул я.

– Что? – удивилась Генри.

– «Миллениум», – ответил я, поворачивая на въездную аллею.

Ленни кивнул:

– М'ленни'м. Он поднял взгляд на Генри и схватил ее за грудь, она оттолкнула его.

Я остановился у низкой бетонной стены между двумя брошенными лектро. По-моему, они делали нас менее заметными. Выключил зажигание.

Вместо того чтобы обрадоваться, Генри испугалась.

«Миллениум» представлял собой черную стеклянную башню в двадцать четыре этажа. И указатели, и знаки, и окна – все утопало в темноте. Единственный свет излучало садящееся солнце, отражавшееся на верхних этажах.

– Подожди здесь, – приказал я.

Вылез и пошел к двери. На полпути от стоянки обернулся. Ленни направлялся за мной. Когда он научился ходить?

Маленький мужичок пошатывался, пытаясь бежать.

Я подобрал его и продолжил путь. Входом служила вращающаяся дверь, залепленная «Печатью вечности». Внутри только темнота. Я едва различал пару мертвых пальм и выключенный водопад.

По полу пробежала крыса.

«Наверное, идеальное убежище», – подумал я. Приложил ухо к стеклу, услышал шум кондиционеров и, очень далеко, что-то похожее на колокольчик. Я просунул руку во вращающуюся дверь, которая пустила только кончики пальцев, и ощутил прохладный, влажный воздух.

Ленни дергал меня за рубашку. Я посадил его на землю.

– Ага, – сказал он первое из своих трех слов.

Потом «Вегас», потом «Миллениум». Потом отдал мне свою ковбойскую шляпу и, прежде чем я успел его остановить – хотя я и не собирался его останавливать, и не стал бы, если бы успел – нырнул под печать и мимо вращающейся двери. Потом проскользнул мимо следующей печати и исчез в темноте.

Я приложил руки к стеклу и смотрел, пока не увидел нечто – может, крысу, а может, Ленни – пробежавшее по полу. Потом снова темнота, тишина, спокойствие. Я ждал, как мне показалось, несколько часов, потом вернулся к грузовику. К счастью, Генри спала, поэтому мне не пришлось объясняться.

Не то чтобы она особо скучала по своему ребенку.

Сон – это постепенный прибой смерти, темнота, которая уничтожает нас каждый день, каждую ночь. Море Ничто, куда, в текущие сны-пузыри, мы опускаемся. Я спал, и в моем сне Генри сняла свой бюстгальтер с синими птицами, открывая бюстгальтер поменьше, покрытый яркокрылыми, красноглазыми…

Там-там-там!

Жучок! Мои руки пульсировали, когда я лез в карман, он там, жучок. Как он сбежал с таможни? Как пробрался в грузовик?

Там-там-там.

Но я снова спал.

Я открыл глаза и увидел первые проблески рассвета на севере.

Шлепанье на самом деле оказалось стуком.

Тук-тук-тук. Маленький мужичок, Ленни, стучал в стекло машины.

Он уже не был одет как ковбой, но носил маленький костюм с галстуком. И еще, тут же заметил я, ботинки.

У грузовика стекла опускались вручную. Я открыл окно.

– Панама, – сказал он. – Вегас Миллениум Панама да!

Жуткая, чудовищная смерть Поупа, не говоря уже о странных обстоятельствах его обнаружения, привела в ярость даже пойманных александрийцев, оправдала ищущих излечения (вне зависимости от мотивов) и повергла в молчание оппозицию, хотя бы на время. Лидер меньшинства в палате перешла все границы со своей практикой флибустьерства, задерживая выход электронной версии «Таймс» под знаменитой (и почти цензурированной) обложкой, изображающей жуткие разбросанные останки Поупа и призывающей к «скорейшим и продуманным» действиям Конгресса. Оппозиция закрылась, по крайней мере на тот момент. Феникса утвердили в исследовательскую группу Высокой комиссии и одновременно определили секретарем только что появившегося Департамента искусств и развлечений кабинетного типа. Департамент имел только совещательный характер, и часто высказывалось предположение, что данное церемониальное назначение произошло в качестве уступки желаниям президента, и никто не собирался что-либо менять. События, однако, бежали впереди желаний, и явно впереди политики Соединенных Штатов.

Генератор Удаления представили народу на пресс-конференции в великолепном вестибюле отеля «Вирджиния Атлантик» в Нью-Йорке. Размером с автомобиль, он не имел колес и потому приехал на магнитных салазках. Четыре окна (два больших, два маленьких) позволяли заглянуть внутрь, но не наружу. Устройство произвела на свет консалтинговая группа Остина, которая работала над, проектом вот уже двенадцать лет, опережая (как знали, лишь некоторые) Круглый Стол и самих александрийцев. Как оказалось, их нанял американский Департамент коррекции для разработки генератора случайных чисел, который, невзирая на расу или класс, выбирал бы жертв из тех, кто приговорен к смерти. Генератор Удаления, к несчастью, оказался ненужным прежде, чем его успели ycoвершенствовать. Вступил в силу закон об обязательной, смерти, и ДК приватизировали.

Однако группа Остина не распалась. Она продолжала существовать под другим управлением и адаптировала свой агрегат для решения еще одного социального кризиса благодаря социально-окрашенным усилиям нанимателя… И здесь главный инженер представил владельца отеля «Вирджиния Атлантик» (на самом деле целой сети, которая отделилась от авиалиний после беспрецедентной аварии в воздухе, первой включавшей два самолета одной компании), эксцентричного миллиардера, известного под именем мистер Билл. В традициях Рокфеллера, Вандербильта и Карнеги (как он объяснил), мистер Билл всегда хотел использовать свои миллиарды для общего блага, особенно связанного с двумя самыми дорогими его сердцу областями – Коррекции и Искусства. Генератор Удаления задумывался в одной из них, а родился в другой, по словам мистера Билла, который, казалось, точно так же, как и пресса, пребывал в неведении относительно принципа работы агрегата. Однако он с радостью представлял американцам Генератор Удаления как инструмент, имеющий возможность принести пользу новому департаменту в его борьбе за освобождение нации от эффекта перенасыщения информацией и насилия, последовавшего за ним и продолжающегося до сих пор.

И так далее, и тому подобное. От прессы вопросов не поступило. Мистер Билл представил самого Феникса, который «с радостью принял от имени своего департамента гениальное устройство». К тому времени как Феникс выразил свои благодарности, репортеры испарились, оставив только фотографов, занятых запечатлением на пленке Генератора Удаления, в тот момент уже поднимаемого краном для доставки поездом в Вашингтон.

Генри не теряла времени даром. Вначале помада, потом тени. Затем пробормотала: «Сейчас тебе станет жарко» и сняла свитер через голову. Бюстгальтер с синими птицами я уже видел, в шкафу. Но, конечно, говорить ей об этом не собирался.