Чтение онлайн

— Не люблю. И он меня тоже, как ты успела заметить. Не перебивай. Словом, у главного забот хватает и помимо генераторов, которые ему нужны, как рыбе зонтик. А еще надо про свой карман не забыть… И даже если они генераторы купили — за ними ухаживать нужно регулярно и запас топлива иметь. И даже если генераторы не только есть, но и работают — проблему с канализацией они не решат. Водоснабжение все равно централизовано.

— В общем, задница, как ни крути, — резюмировала я.

— Она самая.

Он, кажется, хотел сказать что-то еще, но разрозненный шум толпы сложился в стройное, чеканное скандирование.

— У-бий-цы! У-бий-цы!

Я съежилась, зажав уши, спрятала лицо на груди мужа,

— Пойдем, — сказал он, обнимая за плечи.

И когда за спиной взревело и зазвенели стекла, оглядываться мы не стали.

Неработающий лифт, темный подъезд, притихшая квартира. Город стал непригоден для жизни, нужно было уходить. Но, несмотря на то что мне самой дышалось полегче, я не была уверена в том, что осилю дорогу хотя бы до дома родителей. Полторы сотни километров — минимум пять дневных переходов. При том что ни я, ни муж никогда не увлекались пешим туризмом. А значит, в доме нет ни палаток, ни спальников, из прочего инвентаря найдутся разве что топорик, спортивный рюкзак, непонятно каким чудом еще не выброшенный на помойку, да еще тот, что мы украли в «Спорттоварах». Снова идти «за хабаром» казалось слишком опасным — народ уже разобрался, что нет ни сигнализации, ни закона. И, сунувшись в продуктовый супермаркет, мы нарвались на команду мародеров, разойтись с которыми мирно не вышло. К счастью, у нас были пистолеты и готовность стрелять на поражение, не тратя время на предупредительные в воздух и прочие красивые жесты. Так что мы разжились канистрами с питьевой водой и консервами, взяв столько, сколько смогли унести, и оставив за собой два трупа, сожалеть о которых я не собиралась. Сами полезли — сами огребли. Потом, если доживем, можно будет посокрушаться о падении нравов, но это потом. Наблюдая за погромами, как-то очень быстро излечиваешься от излишнего гуманизма… Впрочем, кого я обманываю? Цинизм — не слишком хорошая защита. Беда в том, что другой у меня просто нет, и… я свихнусь, если буду вспоминать их лица.

Мы лежали на диване, уткнувшись носами в монитор ноутбука, благо батарейки еще держались. Источник бесперебойного питания давно отключился — он был рассчитан разве что на кратковременные скачки напряжения. Вслед за ним вполне предсказуемо отрубился вайфай-роутер, так что пришлось воткнуть кабель прямо в ноут — ровно для того, чтобы понаблюдать за агонией Интернета. Сеть загнулась через четверть часа, и лучше бы ее не было вообще — потому что после пятнадцати минут просмотра новостных сайтов мне остро захотелось пустить себе пулю в лоб и больше не корячиться.

— Машка, это что выходит… — сказал Ив, когда стало ясно, что питание на серверах провайдера окончательно сдохло и Сеть легла полностью. — Это по всей Земле полярный лис прошелся?

— Именно так. — Я захлопнула крышку ноута. — Похоже, цивилизации кранты.

Вереница техногенных катастроф по всему миру. На этом фоне пара ураганов и одно землетрясение выглядели детскими шалостями. Еще несколько политических переворотов, кажется, и у нас в стране тоже — но разобраться в этой теме мы не успели.

— Ну что ж… Твоим родителям нужен сильный мужик, готовый помочь по хозяйству? Надеюсь, я не разучился копать картошку.

— До родителей еще надо добраться.

— Доберемся… Утром выйдем. Не хочется на ночь глядя выступать, да и чем дальше за дневной переход успеем от города уйти — тем лучше. Дорогу помнишь?

Дорогу я помнила только из окна автобуса. Не бог весть что.

Ив поднялся с дивана.

— Давай собирать вещи. Засветло выйдем.

— Успеем еще.

— Маш… Если я буду просто сидеть и ждать утра — я рехнусь. Или застрелюсь. Не знаю, что раньше.

— Не шути так.

— А я и не шучу. — Он протянул руку, помогая встать. — Давай собираться, вечер скоро, а в темноте без света много не сложишь. Только я тебя обколю сначала — пора уже повторить.

И в самом деле, пора.

Ив шагнул было вон из комнаты, остановился в дверном проеме.

— Да, Маш… помнишь, ты просила разузнать про возможную волну выкидышей?

Я кивнула. На самом деле во всем этом уже нет никакого смысла, но просто послать Ива к лешему, как сделал в свое время с моей информацией Костик, не хотелось.

— Так вот… В гинекологии на сохранении… все беременности закончились самопроизвольными абортами.

— Учитывая, что кругом творится, — и нормальную беременность скинуть немудрено.

Муж покачал головой.

— После того как я об этом узнал, спросил в нашем роддоме. У всех, поголовно всех — внутриутробная гибель плода.

Я присвистнула.

— Потом я позвонил коллегам… и выбрался в Сеть. Похоже, в мире не осталось ни одной сохранившейся беременности. Так что будущего у человечества нет.

Муж ушел в кухню, оставив меня переваривать услышанное.

Насчет будущего он погорячился — впрочем, где-то через годик будет видно. Инфраструктура посыпалась, а контрацептивов надолго не хватит — там и станет понятно, сохранилась ли в мире способность беременеть и вынашивать. Но…

Самопроизвольный аборт вообще-то штука нередкая. На ранних стадиях беременности организм таким образом избавляется от нежизнеспособного эмбриона — с хромосомными нарушениями или патологиями развития. Чуть позже в силу вступают другие факторы — гормональные и иммунные процессы, нарушение кровоснабжения плода, инфекции… несть им числа, на самом-то деле. Но чтобы разом, у всех поголовно и одновременно? И среди них — множество совершенно нормальных эмбрионов? Для такого фокуса нужна какая-то внешняя причина.

Раз за разом я упираюсь в одно и то же: излучение, инфекция, интоксикация. И каждая версия рассыпается, не найдя морфологических подтверждений. Любое материальное воздействие оставляет в теле человека вполне осязаемые изменения. Пусть не на макро-, но на микроскопическом уровне всегда найдется комплекс признаков, позволяющих определить источник. Комплекс взаимосвязанных проявлений — его поиск, собственно, основа моей профессии. Обнаружить изменения, связать их в единое целое, сделать выводы. Своего рода детективная задачка — как, впрочем, и при постановке диагноза. Правда, в отличие от детективных историй, у нас все просто и буднично. Трупы не способны симулировать, скрывать одни симптомы и преувеличивать другие, а то и вовсе находить у себя проявления всех болезней, за исключением родильной горячки. Все как на ладони. Нет, я, конечно, помню, как по молодости нашла признаки странгуляционной асфиксии [48] у бабульки, мирно сползшей по стенке в магазине. Коллеги потом долго подкалывали да… Но с того времени сколько воды утекло?

Что бы ни твердили официальные лица, инфекция исключена. Как бы стремительно ни развивалась патология, любой микроорганизм изменяет среду своего обитания — именно эти изменения и вызывают болезнь. И они будут видны — или сразу на вскрытии, или позже под микроскопом, а микропрепаратов я за последние дни просмотрела достаточно. Еще когда проверяла версию смерти под лучом. И практически то же самое выходит с интоксикацией, даже если предположить какой-нибудь новый супер-пупер-яд, детище военных сверхсекретных лабораторий, вечного пугала обывателей. Даже если допустить, что возможно было создать летальную концентрацию во всей атмосфере… либо так четко просчитать концентрацию в воде или пище, что эффект наступил одновременно у людей разного пола, возраста и веса, при этом оставив совершенно интактными других людей, находившихся рядом с погибшими… Любой яд все равно повлечет морфологические изменения. В зависимости от механизма действия — либо признаки асфиксии, либо патологию внутренних органов. Но никаких следов я так и не нашла. Совершенно никаких.