Чтение онлайн

– Сейчас шеф выяснит, есть ли какая-нибудь связь между «берни» и террористами.

– И если она есть… – произнесла Элисон.

– Никакой связи не будет. Ты подкатилась к Гектору с предложением ограбить кого-то из жильцов. Афайя подкатился к тебе с просьбой устроить его родственника водителем автобуса. Мой босс сначала думал, что Афайя имеет с тобой какие-то дела и здесь, в Далласе, и в других городах, в которых ты работаешь.

– Он спрашивал меня о других городах, где я бываю по работе, но ничего не говорил об устройстве других его родственников на место водителя автобуса.

– Пари держу, что это не за горами.

– И что же ты будешь теперь делать? Убьешь Афайю?

– Сначала должен позвонить Дарвин. Не исключаю, что он захочет, чтобы ты продолжала работать как ни в чем не бывало, а он разместит в твоей компании нескольких человек, чтобы они вели постоянное наблюдение за происходящим.

– А я должна буду проследить, чтобы все люди Афайи получили эту работу?

– Опять-таки все зависит от этого телефонного звонка Дарвина. Хотя я думаю, что он попросит тебя установить более тесную связь с Афайей и позволит этому террористу уговорить тебя разместить его людей в большинстве филиалов твоей компании.

– А что, если я откажусь?

Мы с Куинном переглянулись.

– На данном этапе такое уже невозможно, – ответил Огастес.

Элисон сложила руки на груди.

– Я не собираюсь спать с террористом, – сказала она с возмущением.

– Если надо будет, переспишь, – сказал я, – да и еще и обслужишь его по высшему разряду.

– После того как вы, ребята, уберетесь отсюда, вы уже ничего не сможете заставить меня сделать. Я получу новые документы и спрячусь далеко-далеко.

– Элисон, ты влипла во все это по самую макушку. Ты поможешь нам уничтожить самую большую террористическую ячейку в Америке и сделаешь это из самых благих побуждений.

– Из чувства патриотизма или чувства долга? – поинтересовалась она.

– Из-за этого и за двести тысяч долларов, не облагаемых налогом.

– И ты готов под этим подписаться? – спросила женщина.

– Мы никогда ничего не подписываем. Но деньги мы поместим в ячейку, ключ от которой передадим тебе.

– А почему я не смогу взять деньги до того, как вы перебьете террористов?

– Потому что название банка ты не узнаешь до окончания операции.

– И что, я должна во все это поверить?

– Если хочешь, мы можем просто убить тебя, – предложил Куинн.

– Вы просто прелесть, – ответила Элисон.

Огастес поклонился.

– Но у нас есть более насущная проблема, – заметил я. – «Техасский синдикат». Когда они узнают, что здесь случилось, то захотят сделать из тебя хороший пример для всех других.

– Но я же ни в чем не виновата. – Лицо Элисон напряглось. – Это ведь Гектор вышел на них.

– Они посмотрят на это немножко по-другому, особенно принимая во внимание то, что Гектор умер.

– Я не могу здесь больше оставаться. – Было видно, что на нее накатывает волна паники.

Какое-то время все молчали. Мы с Куинном анализировали создавшуюся ситуацию, а Элисон ждала, когда мы скажем ей нечто ободряющее.

– Когда Дарвин перезвонит с именами «берни», – сказал наконец я, – то я попрошу его выяснить, кто сейчас возглавляет «Синдикат». После этого встречусь с этим человеком и узнаю, что я смогу для тебя сделать.

За время нашего знакомства я слышал разные интонации в голосе Элисон, но то, как она заговорила со мной сейчас, показало, что она наконец-то поняла, в какой опасности оказалась.

– Если ты сохранишь мне жизнь и заплатишь двести штук, я сделаю все, что надо. – На секунду она задумалась над тем, что только что сказала, а потом выпятила подбородок и еще раз кивнула головой: – Обязательно. Все, что ты скажешь.

– Ну вот и умница, – сказал я.

– Но если мы будем работать вместе, – поджала губы Элисон, – я же могу больше не называть тебя Космо, а?

– Я думаю, что это будет его новым прозвищем, – засмеялся Куинн.

Нахмурившись, я представился:

– Меня зовут Донован Крид.

– Космо Берлап нравилось мне больше, – сказала женщина.

– Не сомневаюсь.

Карцер тюрьмы особо строгого режима в Лофтоне, штат Техас, был построен четыре года назад, сразу после тюремных волнений, которые закончились смертью четырех надсмотрщиков и двенадцати заключенных. В карцере находилось 320 зэков, помещенных за шестью уровнями охраны. Самые злостные нарушители находились в одиночных камерах в течение двадцати трех часов в сутки. Камеры были бетонными, со стальными дверями и решетками. Вся камерная мебель, включая кровать, стол и стул, была отлита из высокопрочного бетона. В потолке каждой камеры было проделано окно, размером четыре дюйма на четыре фута [56] , через которое заключенные могли видеть только небо, и ничего больше. Сделано это было специально: без каких-либо ориентиров преступники не могли определить, в какой части тюремного здания они находятся. В тот единственный час, который они проводили вне камеры, у них была возможность физически размяться на тюремном дворе, больше напоминающем бетонный колодец, в полном одиночестве. Раз в месяц им разрешалось встретиться с семьей и с адвокатом. Мой визит был исключением, которым я был обязан связям Дарвина.

Рой «Волчара» Вильямс совсем недавно получил максимальный, шестой, уровень охраны за попытку убить надсмотрщика. Теперь, когда Роя выдернули из тюремного круга общения, я был уверен, что какой-то новый ублюдок займет его место во главе «Техасского синдиката». Но пока этого не произошло, Волчара Вильямс был именно тем, кто был мне нужен.

– Меня не колышет, как они умерли, – сказал Вильямс, – но платить теперь придется ей.

– Элисон даже не знала этих парней. Их привлек Гектор.

– Но ведь Гектор помер. Поэтому остается эта девка. – Волчара глумливо ухмыльнулся. – Передай ей, что она будет долго мучиться. Очень долго. – Он облизал губы.

Волчара Вильямс знал, о чем говорил. В нем было шесть футов три дюйма росту [57] и триста пятьдесят фунтов [58] живого веса. Пухлое лицо с пустыми глазами и четко вырезанными жестокими губами Джокера [59] , за которыми виднелись мелкие зубы разных оттенков желтого, коричневого и черного цветов. В соответствии с тюремным распорядком его волосы были подстрижены коротким ежиком, но, глядя на него, вы понимали, что имей он такую возможность, то носил бы их длинными и немытыми. Такими, какой была сейчас его жидкая, спутанная бороденка.