След исполина
Шрифт:
— Конан!
Он обернулся. Вендийцу явно пришлось худо — он стоял, шатаясь и уперевшись рукой в стену, и постепенно сползал на пол.
— Сундар! — крикнул ему северянин. — Кольцо — используй его!
Очередной толчок потряс пол под ногами. Сундар упал ничком. И закричал — по его волосам заструился кровь.
— Сундар, сделай же что-нибудь…
Пол посередине коридора вдруг вспучился и обвалился. Конана отбросило назад, и ему показалось, что он мельком увидел что-то огромное, змеевидное, скользящее вверх. И тут обвалился потолок, обрушивая потоки камней и пыли.
Вендиец закричал снова.
Конан ухватился за угол стены — в том месте, где сливались два коридора. Воздух потемнел от пелены песка и пыли. Задыхаясь, Конан помахал перед собой рукой, чтобы разогнать пыль и увидеть, что творится в на другом конце коридора.
Сундара он не видел — слышал лишь его крик. Или его зажало на другой стороне обломками, или придавило обрушившимся потолком.
— Сундар!
В коридоре было темнее, чем ночью. Конан вслепую двинулся вперед, наступая на осколки и мечом прощупывая путь.
— Сундар!
Он подошел к завалу из камней, преграждавшему коридор от одной стены до другой, и понял, что пробраться через него не сможет. Он слышал затрудненное дыхание Сундара — булькающее и свистящее. Конан отвалил в сторону булыжник, затем принялся откидывать камни.
— Сундар! Призови же на помощь свою магию и останови все это!
— Мы… Они… — Конан почти не слышал, что говорит колдун. Он снова закашлялся.
— Сундар! Слушай меня!
Пол снова задрожал под ногами, но ему показалось, что самые сильные толчки уже позади. Пытаясь расчистить завал, он вдруг наткнулся на что-то теплое, мягкое и влажное.
— Кром! — он отпрянул. Это была рука вендийца, вся залитая кровью; на среднем пальце тускло мерцало кольцо Энкату.
— Сундар, ты можешь…
— Они… они здесь!
Хотя пыль осела и глаза Конана привыкли к темноте, он мало что мог разглядеть. Но он слышал звуки, которые доносились из-под горы камней.
— Сундар…
— Они здесь!
Конан вдруг услышал то ли шепот, то ли тихое бормотание — как будто пытались говорить какие-то существа, не имеющие языков. Кто-то двигался — недалеко раздались хлопки, шелест… словно лохмотья влажной плоти волочились по камням; кто-то подползал все ближе…
Хотя Конан все слышал, он почти ничего не видел. В темноте он едва различал окровавленную, вздрагивающую руку Сундара, которая торчала из-под обломков. Конан закашлялся и утер слезящиеся глаза, полные песка. Сундар кричал все громче и истошнее.
— Они здесь! Айя нагал ка нокомис кулум…
Конан почувствовал, как по коже поползли мурашки. Вендиец, похоже, решил, прибегнуть к какому-то защитному заклинанию. Значит, Кольцо ничем не могло ему помочь! Сундар в отчаянии молотил ногой по камням. Неторопливое шуршание раздавалось все ближе и отдавалось, гулким эхом — сквозь бормотания Сундара можно было расслышать, как гремят камни, отлетающие в стороны.
— Най харайят милак, айя нагал — Эйя-а-а!
Конан изо всех сил старался пытаясь расчистить завал. Почему он старался спасти жизнь этому вендийцу, в то время как его собственная была в опасности? Потому, наверное, что тот был человеком, а эти — кто бы они ни были, твари вылезшие из-под земли — они оставались гнусными порождениями зловонного мрака.
— Помогите! На помощь! Конан!
Он ухватил руку вендийца — бьющуюся, дрожащую — и рванул в бесплодной попытке высвободить его.
— На помо-о-ощь!
Крик перешел в рыдающее завывание. С того конца завала раздавались хлопки, перемежающиеся трещащими и хрустящими звуками. Вопли вендийца переросли в дикие крики и вой, наполненный ужасом, а затем неожиданно стихли.
Трещали хрящи, раскалывались кости, а мягкая плоть разрывался на влажные клочья…
Камень выпал из онемевших рук Конана… Его лоб был мокрым, пот заливал глаза. На пальце Сундара тускло светилось Кольцо Энкату.
Конан схватил кольцо и попытался стащить его с пальца. Возможно, оно защитит его не лучше, чем Сундара, но хотя бы поможет справиться с Усхором. Как-нибудь…
И вдруг залитая кровью рука высвободилась из-под камней, из обрывков влажной плоти торчал обглоданная кость…
Конан стащил с пальца кольцо, бросил его в маленький мешочек, висящий на поясе, взял меч и стал пробираться обратно по коридору. С той стороны завала по-прежнему слышался треск и хлюпающие звуки.
Запыхавшись, Конан выбежал наконец из этого коридора, выбрался из-за пылевой завесы и проклятой темноты и оказался в еле освещенном, длинном и узком зале, который вел к центру дворца. Где-то вдали еще грохотало, но не сильно. И пол под ногами больше не дрожал. Может быть, это означало, что они вернулись под землю? Нет, сейчас они были на поверхности — и возможно, расползлись уже по всему городу, убивая воинов Орина и наемников.
Наконец Конан оказался в главном коридоре. Где-то впереди, за широко открытыми воротами виднелись люди, целая толпа, заполонившая площадь. Проходя мимо тронного зала, Конан заглянул туда и обнаружил там лишь Тайс, которая, съежившись, сидела под столом… Нет, там была не только Тайс, но и свежие трупы. Конан подбежал к девушке.
— Что случилось?
— Твари… они появились здесь и… они… — бедняжка скорчилась под столом, глядя перед собой и зажимая пальцами рот.
— Тайс!
Девушка подняла глаза; в них ясно читался безумный ужас.
— Что это было?! — закричала она. — Эти… создания!
Конан схватил ее за руку и вытащил из-под стола.
— Во имя Крома, девочка! Приди в себя! — Он ударил Тайс по щеке — та вскрикнула, потеряла равновесие и упала на пол, корчась в рыданиях.
— Кто они такие? — кричала она.
Конан оставил ее. Теперь в глазах Тайс не было огня безумия, только страх. Она сама придет в себя от плача, но уже не сойдет с ума.
У окна лежало тело одного из слуг Орина. Голова его была повернута под неестественным углом, рот зиял чернотой, на щеках виднелись засохшая кровь, вытекшая из-под век. Судя по глубокой вмятине на доспехах, солдат был насмерть раздавлен объятиями гигантского змея.