Чтение онлайн

Ноланд, соблюдая по дядиному примеру тишину, посмотрел в глазок. На пороге стоял крепко сбитый мужчина в буром брезентовом плаще. Широкое лицо с цепкими, как репей, глазами терялось в курчавой черной бороде, спутанной с длинными лохмами. Мужчина зыркнул в глазок и сказал:

– Я насчет сейфа.

Голос был грубый, хриплый, с неизвестным акцентом. Ноланд отворил дверь и поздоровался. Без искажающего эффекта дверного глазка незнакомец выглядел еще более коренастым, при этом не уступал Ноланду в росте. Напахнуло потом и техническим маслом.

– Я пришел к Альфреду Бремеру. Кто вы? – сказал он.

– Ноланд Бремер, племянник, я в курсе дел. А как ваше имя?

– Капкан.

Вернулся дядя и поспешно отставил поднос.

– Наконец-то! Рад вас видеть. Хотите чаю?

– Нет. Посмотрим на сейф, – сказал Капкан, постреливая глазами по сторонам. Взгляд задержался на сигнальном шнуре сбоку от каминной полки: дерни за него – и через пару минут явится городовой.

Втроем они спустились в подвал. Ноланд щелкнул рубильником, лампочка осветила кирпичную кладку стен, медные трубы и сейф, застывший в углу.

Капкан что-то заурчал и двинулся вперед, потирая ладони. Осмотрев сейф со всех сторон, он привстал на цыпочки, чтобы заглянуть наверх. Толстые пальцы с грязными ногтями ласково пробежались по холодному металлу. Он оглянулся через плечо и сказал:

– Шедевр!

– Весьма лестная оценка, – сказал Альфред, – но что насчет замка?

Капкан промолчал и продолжил изучение. Из-за пазухи плаща вынул стетоскоп, привычным движением надел дужки и приложил воронку рядом с кодовой панелью. В наступившей тишине раздавалось только его тяжелое сопение. Чуткие пальцы последовательно прокрутили все четыре валика. Подергав ручку, взломщик что-то пробурчал на иностранном языке. Ноланду послышался альтурус, что объясняло скупость фраз и редкий акцент. Наконец Капкан отстранился от сейфа и сказал:

– Открою. Двести талеров предоплатой.

Дядя ахнул:

– Немыслимо! С чего такая цена?

– Во всем Баргене никто не справится с этим замком. Только я.

– Послушайте, у меня таких денег нет. Я предлагаю вам десять процентов от ценностей, которые найдутся внутри. Сумма может оказаться даже больше двухсот талеров!

Капкан задумался, мясистые пальцы с минуту теребили бороду. Качая головой, он сказал:

– Нечестная сделка. Не все возможно поделить, не все возможно продать. А такой контейнер – не для монет.

– Что же вы хотите за взлом? – спросил Альфред. – Наличности у меня нет.

– Половину содержимого. Не меньше.

– Было ошибкой обратиться к вам. Это грабеж, – сказал дядя, побледнев.

– Ха! – рявкнул Капкан, – Бремер был известным ученым – внутри может лежать любой хлам. Даже на моих условиях я рискую. Вдруг там хаммадская мумия? Что мне достанется – голова или ноги?

Ноланд одернул лацканы пиджака и шагнул к сейфу. От Капкана шел жар, словно от парового котла, запах пота и машинного масла усилился. Посмотрев в черные глаза, по прежнему цепкие и без толики разыгранного негодования, Ноланд сказал:

– Теодор Бремер не был, а есть великий ученый! Мумий он в подвале не хранит. И будет вам известно, что хаммадских мумий не бывает. Бальзамирование практиковали только в южном Нааре, где люди поклонялись умершим Кха, тогда как в Хаммаде никогда не…

– Тогда что внутри? – отмахнулся Капкан. – Сейфом вообще пользовались?

Ноланд смутился.

– Это старинное изделие с секретом, – продолжил Капкан, – как знать, открывал ли его сам Бремер?

– Теперь вы заявляете, что даже владелец не мог открыть его! – воскликнул дядя Альфред, – откуда такая уверенность в собственных силах?

– Двести талеров предоплатой или половина содержимого, – сказал Капкан, – или я ухожу.

– В таком случае, всего доброго. Мы справимся сами – просто распилим его, – сказал дядя.

Капкан молча направился к выходу. Уже в холле он обернулся и сказал:

– Вы знаете, из какого сплава этот контейнер?

– Нет, – сказал Ноланд, – из какого?

– И я не знаю. А я работал со всякими металлами, – сказал Капкан. Повернувшись к Альфреду, он добавил: – Вам никогда не распилить его, никогда.

– Теперь это наше дело! – воскликнул дядя, но взломщик уже вышел за дверь.

Через два дня дядя засобирался в Эббу. План был прост: распродать остатки товаров по оптовой цене и закрыть компанию. Вырученных денег должно было хватить на покрытие части долгов и два-три месяца скромной жизни. Поездка обещала затянуться дней на десять.

Ноланд оставался в особняке за главного, правда, все обязанности сводились к созданию видимости, что дома никого нет, – так Бремеры предполагали избавиться от визитов кредиторов. Те приходили несмотря на подписанный Альфредом график выплат, коему он неукоснительно следовал.

Агентам банка не давало покоя наличие у должника элитной недвижимости в центре города. Не проходило и пары дней, чтобы банк не прислал очередное деловое предложение по использованию помещений. Особняк уподобился медленно тонущему кораблю, но Бремеры предпочитали тонуть, чем отдавать его на съедение морскому чудовищу в желтом галстуке.

Перед отъездом Альфред зашел к племяннику в комнату. Ноланд рисовал цветными карандашами легендарную башню Хаадина. Тысячелетний монумент вздымался посреди пустынного побережья и заслонял гряду Сальрадских гор, у шпиля вились птицы. Ни одного окна или бойницы, лишь затейливый узор на серо-зеленой поверхности и бронзовая дверь, закрытая навсегда с времен окончания Эпохи рока.

Увидев дядю, Ноланд смущенно отодвинул рисунок на край стола под нависающие книжные полки. Одно дело, когда предаешься грезам, читая сказания о героях древности, другое – когда берешься за детские карандаши и воплощаешь грезы на бумаге. Настоящие художники не признают даже акварель, что уж говорить о цветных карандашах – вздор и баловство!

– Я провожу тебя до вокзала, – сказал Ноланд, поднимаясь.

– Спасибо, нет нужды, меня ждет кеб. Я принес кое-что.

Дядя протянул конверт из плотного желтоватого пергамента, такой не увидишь на современном почтамте. На сургуче виднелась печать Теодора Бремера. Ноланд взял конверт и ощутил, что внутри не только бумага, но и какой-то твердый предмет. Он вопросительно посмотрел на дядю.