Чтение онлайн

Вначале парню показалось, что голос был не настоящий, а придуманный, внезапно вспомнившийся, возникший на границе сна и яви.

– Николай, ты уже спишь? – переспросил законный.

– Думаю.

– Думать буду я, – Карл глухо рассмеялся и тут же закашлялся, – у тебя не получится, ты многого не знаешь.

– Если мы вместе попали в историю…

– В историю, – передразнил Карл, – то, что случилось, называется непоняткой, муткой. И ее нужно поскорее прояснить. Если тебя хотят убить, нужно хотя бы узнать – за что именно. У тебя есть телка, которую не будет жалко и которая мало о тебе знает?

Николай не сразу понял, про что говорит Карл. Но ситуация сама подсказывала ответ. Совсем недавно тоже был дачный поселок и девушка – Лера.

– Что значит «не жалко»?

– То и значит. Клару мне теперь жаль, – тихо сказал Карл.

– Зачем понадобилась телка? – последнее слово Бунин проговорил с усилием.

– Ты сначала ответь, а потом узнаешь, что предстоит делать. Надеюсь, все обойдется, но все же.

– Если надо, найду.

– Тогда все отлично. Можешь спать.

Легкий «кукурузник» тряхнул порыв ветра. Самолет летел низко. За иллюминаторами с двух сторон простиралось поле. По зеленому, с желтыми пятнами выгоревших на солнце хлебов, прокатывались волны.

Казалось, что вся земля вымерла – ни домика, ни человека, ни даже одиноко пасущейся скотины. Помощник пилотировал самолет, а командир – бывший военный летчик Иван Калинин – сидел посреди салона на перевернутом дощатом ящике. Вместо того чтобы любоваться красотами, открывавшимися за бортом, он тупо смотрел на незакрытую дверь в хвосте самолета. За дверью располагался самый примитивный сортир – помост, а в нем прорезанное ножовкой отверстие. «Кукурузник» не сверхзвуковой истребитель, на нем все значительно проще, от управления до «удобств».

Иван Калинин думал о том, что жизнь его по большому счету не удалась. Не летал он уже четыре года. С того самого дня, когда трижды латаный-перелатаный транспортный самолет, выработавший свой ресурс еще на закате Советского Союза, таджикские власти продали за границу. С полгода Калинин еще послужил в армии, но на весь аэродром, на всю летную часть оставался только один «живой» самолет, да и тот поднимался в воздух не чаще двух раз в месяц.

Иван вовремя сообразил, что пройдет еще полгода, и он сопьется окончательно. Жена его бросила в середине девяностых, когда прожить на зарплату военного летчика стало невозможно. Ушла без скандала, без выяснения отношений, просто однажды после крутой пьянки Калинин проснулся и обнаружил, что остался один. Все ценное, что еще оставалось дома, жена забрала с собой, а взамен оставила короткую записку: «Ты – скотина. После того что ты сделал, видеть тебя не хочу. Ухожу навсегда». Что именно сделал Калинин той ночью, он припомнить так и не смог. До сегодняшнего дня это оставалось для него тайной, причем без всяких шансов на прояснение. А может, имелась в виду не ночь, а вся жизнь?

Жену он искать не стал. Если женщина забрала с собой даже сделанные ею на дни рождения мужа подарки, она уж точно не вернется. Спасение, как казалось тогда Калинину, он нашел в заброшенном доме своей покойной матери.

Дом располагался в пятидесяти километрах от Душанбе. Поселок небольшой. Когда-то здесь начали строить филиал сельхозмашиностроительного завода, да так и не успели окончить. Часть строителей, приехавших из России, остались жить в Таджикистане возле умершей стройки. Местные жители к ним привыкли и уже не воспринимали как чужих. Калинин прекрасно вписался в поселок, зарабатывал тем, что занимался извозом на стареньком микроавтобусе. Сидя за рулем доисторического польского «жука», он иногда воображал, что вновь оказался за штурвалом самолета, что шоссе – это взлетная полоса, и стоит потянуть руль-штурвал на себя, как машина оторвется от асфальта и воспарит, неся своего владельца в небесные выси, туда, где даже днем видны звезды.

Мечтать, говорят, не вредно. До поры до времени так думал и Иван Калинин, спрятавший военную форму в глубины необъятного платяного шкафа. Денег на жизнь хватало – много ли надо одинокому мужчине? Но отложить на покупку нового микроавтобуса не получалось. Вот тут и возникло искушение.

Однажды в холостяцкий дом постучал приезжий – видный мужчина, обходительный, в светлом костюме. Калинин вначале подумал, что пришли договариваться насчет аренды микроавтобуса, но ошибся. Мужчина, назвавшийся Петровичем, предложил то, о чем Калинин и мечтать не мог.

«Вы не против снова сесть за штурвал самолета?»

«Какого?» – спросил Иван, поняв, что отказаться не сможет, даже если предложат летать даром.

«Ан-2», «кукурузник», – улыбнулся Петрович.

«Где летать?»

«Перегонять самолеты в Подмосковье, на авиаремонтный завод, и оттуда назад в Таджикистан. Летать примерно два раза в месяц. Согласны?»

«Согласен», – вырвалось у Калинина прежде, чем он успел подумать.

Летчик спохватился, что еще не узнал, сколько за полеты станут платить, но Петрович опередил его вопрос.

«Тысяча долларов за полет в два конца вас устроит? Вижу, что спорить вы не хотите. Можете мне подсказать еще одного надежного пилота, с кем вы хотели бы летать?»

Вот так и оказался Калинин в «кукурузнике» вместе с приятелем по военной службе Петром Жуковым. Сегодня утром они вылетели с аэродрома частного аэроклуба под Душанбе. Перед самым отлетом на поле подъехала грузовая машина, стала плотно задним бортом к люку, из нее молчаливые грузчики перетащили в самолет картонные ящики с надписью: «Сода пищевая». Сопровождать груз до Подмосковья в самолете остались два таджика с мрачными лицами.

Служившему в Афганистане Калинину они живо напомнили моджахедов, хоть и были одеты в джинсы и свитера. Что дело нечисто, ему стало понятно сразу же перед отлетом. Кому придет в голову везти соду самолетом из Таджикистана в Россию, а тем более выделять на ее охрану басмачей-головорезов? Да и самолет не нуждался в ремонте. Ему еще летать и летать. Можно было обойтись простым техобслуживанием прямо в ангаре аэроклуба. Таджики не выказывали ни малейшего желания общаться с пилотами, они расположились на узкой скамейке, идущей вдоль борта, говорили мало и только по-таджикски. Первая эйфория от полета после длительного воздержания прошла быстро.

Иван глянул на часы, приближалось время очередной посадки для дозаправки. Один из таджиков поднялся, придерживаясь рукой за обшивку, добрался до туалета и, даже не закрыв дверь, принялся «отливать». Делал это как европеец, стоя. Калинин мысленно сплюнул и перебрался в кабину к Петру Жукову, тот уже договаривался по рации с наземным диспетчером.

Иван взгромоздил наушники на голову и слушал разговор, не вникая в его суть. Впереди уже виднелись постройки аэродрома сельскохозяйственной авиации. Длинный одноэтажный барак, дощатые ангары, цистерны склада ГСМ, два «кукурузника» на краю летного поля.