Чтение онлайн

«Ещё бы, эта скотина, несомненно, рада тому, что у очередного индивида, так кстати поехала крыша! Будет чем заняться. Будет из кого тянуть «бенджаминов!»

Затем полнейшее отсутствие мыслей. Точнее, наоборот, мыслей – хоть отбавляй, а вот сформулировать их доступным пониманию языком – ну просто никак! Такое ощущение, что к чертям полетели все незримые интерфейсы, кои связывают мыслительный отдел головного мозга с речевым аппаратом, в результате чего он, Элачи, сделался нем, как рыба. Хотя это, возможно, и к лучшему. Ведь если он всё же заговорит – его слова, вне сомнений, окажутся далеки от истины. А любой компетентный специалист сразу же определит данность, так как осмысленная ложь легко отслеживается при помощи повторяющихся вопросов или сбивающих с толку фраз: «Вы пьёте? Нет? Тогда в каком количестве? А, только по праздникам. И сколько же их у вас, если не секрет? Ах, не помните. А как называются?..»

Ничего этого Элачи, естественно, предъявлено не было. Промелькнувшее в его голове отчаяние было ничем иным, как плодом корпоративных шуточек, во время которых младший научный персонал раз за разом «песочил» пресловутую страховку. Оказывается, для того, чтобы система взяла тебя под крыло и затем квохтала над тобой на вроде добросовестной курушки, необходимо ежегодно проходить всевозможные медицинские комиссии и обследования, на которых и случаются подобные оказии с приставучими докторами. Не хочешь – не надо! Но в этом случае, потрудись не подцепить какую-нибудь ангину, иначе платить за лечение придётся из своего же кармана.

Элачи хотя с этим никогда и не сталкивался, – для него, как для начальника, бюрократический аппарат предусматривал какую-никакую лазейку, – но всё прекрасно понимал, а оттого, нервничал ещё больше. Кто знает, что именно творится на уме у этих обрюзгших под гнётом малоподвижного образа жизни мозгоправов? Резонно предположить, что они просто так прикалываются, а может, и впрямь оказывают какую-никакую помощь. Хотя как можно вылечить ночную жуть, явившуюся, такое ощущение, из самой преисподней? – вот это непонятно.

Психотерапевт не обратил на подавленное состояние Элачи особого внимания, а может, обратил, только не посчитал нужным делиться своими наблюдениями. Да бог с ним – не столь важно. Важно другое: сможет ли сам Элачи заставить себя бороться с собственными страхами и дальше? Точнее даже не бороться, а противостоять? И начать следует, прежде всего, с правды. Не важно, что эта правда может казаться самому Элачи чистейшим бредом. Существуют ситуации, когда наиболее маловероятное, на деле, оказывается истиной или, наоборот, заведомо верный факт – вымыслом. Необходимо сразу, уже на первом этапе, выстроить в голове, так называемый, мысленный блок или фильтр, – как Элачи будет проще. Через этот блок или фильтр следует пропустить всю информацию, что была накоплена во время предшествующего опыта, затем выделить отдельные моменты, которые являются основополагающими, и попытаться открыть их в новом для себя свете, так сказать, обдумать на трезвую голову. И проделать всё это нужно самостоятельно, а он – врач – здесь только для того, чтобы оказать помощь, в том случае, если Элачи вдруг собьется с пути и заплутает в собственных чувствах.

Выслушав данную браваду, Элачи понял, что его элементарно водят за нос. Однако это было лишь первоначальное, как оказалось, ошибочное мнение. Осознав собственную глупость, Элачи проникся к доктору доверием и принялся осторожно делиться наболевшими проблемами, не вдаваясь в подробности и, по возможности, стараясь отсрочить наиболее жуткое на более поздний срок.

Выяснилось: оказывается, всему причиной послужила душевная травма, которую Элачи заполучил в результате неудавшегося эксперимента по изучению, так скажем, языка дельфинов. А отсюда и всё остальное, явившееся следствием стресса и последовавшей затем депрессии, затянувшейся на фоне осознания собственной вины – поэтому неудивительно, что Элачи оказалось неимоверно сложно самостоятельно выкарабкаться из сложившейся ситуации. Хорошо ещё, что он смог собраться с силами, взвесить все за и против, сделать соответствующие выводы и обратиться за помощью к компетентному специалисту. Не соверши он всего вышеперечисленного, ещё неизвестно, что бы произошло с изнурённой душевными переживаниями психикой впоследствии. Но не будем о грустном. Главное, что кризис миновал, и всё самое страшное осталось позади. Теперь не стоит оглядываться на уже пройденное. Необходимо настроить себя только на светлое и позитивное, а ещё лучше, если не сменить жизненный образ целиком, так хотя бы отвлечься от насущных проблем на какое-то время. К примеру, взять отпуск, уехать куда-нибудь подальше от работы и дома, и просто развеяться. Что же касается всяческих полуночных существ и тварей – всё это наше воображение. Когда человеку весело – сняться знакомые и близкие, снится солнышко, радуга, весёлые зверята, дети. Если же грустно – кажется, что весь мир ополчился против тебя, а ты сам и вовсе проклят. В этом случае, резонно предположить, что на свет явится какая-нибудь ночная мракобесия. Не стоит обращать на сны особого внимания. Точнее стоит, но причину, как ты ни крути, всё равно следует искать в реальности. И незачем приплетать к обычному стрессу ватагу сил тьмы.

Элачи выдохнул и, недолго думая, смотался в Европу. До этого он прочитал в газете статью о странном дельфине, живущем в украинском дельфинарии. Млекопитающее никак не отреагировало на чужой сигнал. Элачи решил закрепить полученную терапию – как говорят русские, вышибить клин клином! Однако уже на месте, в Одессе, кошмары возобновились, за малым исключением. Сменился сюжет. Элачи больше не был оперируемым пациентом, из нутра которого раз за разом достают инородную сущность. Теперь его пеленали в какой-то латекс, укутывали, связывали по рукам и ногам, затем бросали в вязкую субстанцию, так напоминающую смолу, после чего отходили в сторону и тихо перешёптывались между собой на непонятном языке. А Элачи молча вяз в жиже, словно муха в капле мёда, и понимал, что со дна этого эфемерного болота кто-то или что-то всплывает. Каким именно образом – это уже другой вопрос. Факт, что это происходит здесь и сейчас, а ты даже на помощь позвать не можешь! Потом Элачи чувствовал прикосновение к ноге, и начиналось стремительное погружение. Самым мерзким было пропускать внутрь себя густую жижу. Она занимала всю сущность, оставляя под ложечкой маленькую ячейку, как последнее пристанище для заблудшей человеческой души.

Элачи вздрогнул. Нервно вдохнул. Приложил руку к груди, откашлялся.

– С вами всё в порядке? – прозвучало над ухом.

Элачи глянул на стоящего рядом человека.

«Ах, ну да...»

– Да-да, всё в норме, не обращайте внимания. Просто длительный перелёт, всё такое... Сами понимаете.

Евгений Валерьевич кивнул.

– Ещё бы... Ладно, смотрите так. Только недолго. Договорились?

– Не беспокойтесь, я не буду назойливым. А можно вопрос?

– Да, конечно.

Элачи помялся.

– Скажите, вы давно работаете в этом дельфинарии?

– С момента его открытия. Это необходимо для ваших исследований?

– Нет. То есть, да. Хотел бы уточнить один момент: где был пойман этот дельфин?

Евгений Валерьевич потёр подбородок.

Элачи сразу же насторожился.

– Только не говорите, что дельфин появился на свет уже в неволе.

– А что не так?

Элачи развёл руками.

– Нет-нет, ничего. Просто... Это затронет некоторые аспекты моей работы. Придётся заново проводить наблюдения, строить предположения, догадки. Ну, понимаете...

Евгений Валерьевич как-то странно кивнул.

– Понимаю. Нет, Мячик появился на свет не у нас. Его обнаружило иностранное научно-исследовательское судно на берегу Атлантического океана, неподалёку от «Парк Девоншир Бэй».

– «Парк Девоншир Бэй»?! – Элачи с неимоверным трудом удалось сохранить самообладание. – Этого дельфина нашли на Бермудах?

– Да. А что в этом такого?

– Нет-нет, ничего, простите. Как давно это случилось, и каким образом он попал именно к вам?

Евгений Валерьевич развёл руками.

– Год назад. Элемент везения. Первый транспорт, способный принять на борт соответствующий груз шёл в Феодосию. Уже на месте дельфина перенаправили к нам на реабилитацию.

– Год назад... – Элачи нервно тёр подбородок. – И вы не отходили от него с момента появления?

– Именно.

– А скажите, в поведении этого дельфина... Мячика – так вы его называете, верно?

Евгений Валерьевич снова кивнул.

– Вы не заметили ничего странного в поведении этого самого Мячика?

– Странного?.. – Евгений Валерьевич задумался. – Ну, как вам сказать... Дельфин перенёс серьёзный стресс. Естественно, его поведение, в определённой степени, отличалось от признанных норм.