Скинхед
Шрифт:
После памятной новогодней ночи Валюша все время ждала, что Алик сделает ей предложение. Встречались они по-прежнему каждый день, иногда счастливый Алик заговорщически бренчал в кармане ключами, и они мчались на чью-нибудь свободную квартиру. В общежитии заниматься любовью Валюшка боялась: столько народу шляется, вдруг кто войдет? Да и Алик общагу не любил, вот и побирался по друзьям.
Хотели они друг друга каждый раз одинаково сильно, просто дождаться не могли, когда окажутся наедине. И заниматься ЭТИМ могли часами. Без перерывов. Сколько можно было оставаться в чужой квартире, столько и не вылезали из постели. Брезгливая Валюша в таких случаях прихватывала с собой чистую общежитскую простынку, чтоб на чужое не ложиться или, не дай бог, не испачкать.
Она очень боялась залететь. Выходить замуж по необходимости, когда живот на нос налезает, это, она считала, стыдно. Тогда Аликовы родители точно ее в корысти обвинят! А она очень хотела им понравиться. Деревенские устои крепко сидели в голове: с родственниками мужа надо жить дружно, уважать их и слушаться, иначе в семье счастья не будет.
Иногда она хитростью пыталась выведать у Алика хоть какие-то сведения о его домашней жизни, но узнала немного: мать — какой-то партийный начальник, отец — ученый, Алик — единственный ребенок, живут в четырехкомнатной квартире в самом центре. Все: и число комнат, и работа родителей — Валюту совершенно не обрадовали. «Не пара я ему, — грустно решила она, — потому и замуж не зовет». И стала еще тщательнее оберегаться, чтоб не залететь. А когда Алик случайно обмолвился, что скоро пойдет в автошколу сдавать на права и покатает Валюту на отцовской «Волге», девушка совсем пала духом. На «Волгах», по ее представлениям, могли ездить только небожители. Куда уж ей, деревенской девчонке…
В марте они гуляли на свадьбе Аликова друга. Сначала пришли на регистрацию в красивый дворец на набережной Красного Флота возле моста лейтенанта Шмидта, а потом дружно поехали в ресторан «Россия» к Парку Победы, на банкет. «У меня для тебя сюрприз!» — подмигнул Алик. И после очередного «горько» прижал ее к стене в каком-то темном коридорчике у кухни, уперся в нее горячим, просто выпрыгивающим из брюк членом и сказал: «Давай тоже поженимся! Надоело по чужим углам шарахаться». Ответить она не успела, потому что они тут же принялись целоваться, да он ее согласия и не ждал. Само собой разумелось, что Валюта исключительно «за».
«Вот так сюрприз! — радовалась, потягивая шипучее шампанское, Валюша. — Значит, готовился, значит, думал об этом!» Сюрприз, однако, оказался совсем в другом. Когда все вывалились из ресторана и потопали к метро, Алик придержал ее за рукав:
— Сейчас такси поймаем, и ко мне!
— Как? — обмерла Валюта. — Зачем? С родителями знакомиться? Мы же выпимши! Не поеду!
— Да нету предков! — обрадовал Алик. — Они в Таллин на выходные укатили. Только послезавтра утром приедут. Так что у нас тобой свободная хата на целых два дня!
В такой квартире, как у Алика, она не бывала ни разу. Высоченные потолки, лепнина по всем периметрам, полы просто лоснятся янтарным блеском наборного паркета, а мебель…шелковые полосатые диваны на золоченых гнутых ножках, такие же стулья, резная полированная горка, сверкающая хрусталем, торшер в форме лилии… А стены… Валюша не удержалась, рукой провела: будто шелковая парча с выпуклым золотым узором. Музей!
— И ты тут живешь? — замирая от восторга, спросила она.
— Еще чего! — хмыкнул Алик. — Эту рухлядь давно пора на свалку. Мы с тобой вот тут жить будем! — И втолкнул ее в боковую дверь.
Валюша только успела ухватить глазом большие музыкальные колонки, стоящие по углам, да письменный стол. И тут же оказалась на мягком диване. Ну и…
Утром, пока Алик еще спал, она пошла искать туалет. Открыла ванную и чуть не ослепла от зеркального, с пола до потолка, кафеля, в котором тут же отразились сотни испуганных Валюшек. На полочках теснились разномастные бутылочки с дефицитными шампунями, баночки с кремами, другая невидаль. И огромная чуть меньше залы, кухня поразила ее тоже. Круглым обеденным столом человек на десять, урчащим холодильником с иностранной надписью и множеством сверкающих банок, красных, в нарядный белый горох, с надписями «мука», «крупа», «сахар»…
Почему-то очень захотелось тихонько одеться и сбежать из этого чужого, невиданной роскоши, дома. Она, может, так бы и сделала, но как раз проснулся Алик и снова утащил ее на диван.
Прямо тут, на диване, они ели в перерывах какие-то вкусности, принесенные из холодильника, снова кувыркались до одури в мягких подушках. А потом, как были, нагишом, пошли в ванну. Дурачились, плескались, несколько раз меняли остывающую воду. А когда Алик в очередной, сто пятьдесят девятый раз, вознамерился проткнуть ее неутомимым членом, в дверь вдруг кто-то громко и требовательно постучал.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Ваня тоскливо смотрит в зарешеченное окно. Снаружи серая сырость. Это видно по мелким капелькам на стекле. Такой странный декабрь. Идет снег и тут же превращается в дождь. Прямо не долетев до земли. Хорошо, что на подоконнике немного снежка задержалось. Белый, чистый, как и должно быть перед Новым годом.
За окошком — покатая низкая крыша. Не то сарай, не то гараж. Часто слышен звук моторов, но машин не видно. Совсем вдалеке проглядывает какой-то высокий забор. Каменный или кирпичный — не понять, мрачный, высокий. За забором — жизнь. Наверное, большая шумная улица, потому что прямо в воздухе переливаются новогодние гирлянды. Красивые, раньше таких Ваня и не видал. Сначала вспухает большой разноцветный шар. Потом шар рассыпается на мигающие огонечки, гаснет и снова расцветает, теперь уже огромной хризантемой, сначала белой, потом зеленой, а напоследок — розовой. И — все сначала.
Жалко, Катюшка не увидит этой красоты. Она так любит Новый год! А может, еще и увидит. Следователь сказал, что суд совсем скоро, значит, Ваню вот-вот отпустят и он пойдет домой. Тогда мать съездит за Катюшкой в Архангельск, и они встретят Новый год все вместе. Еще с лета у Вани лежит для сестренки подарок — смешной резиновый клоун. Ваня в тире выбил сто из ста и заработал приз. Можно было взять пиво, но зачем? Сам он не пьет, а так — радость Катюшке. Матери пока подарка нет. Но у него же будет хоть немного денек. В ящике письменного стола припрятано триста рублей, как раз на большую коробку любимых материных конфет. Еще и Бимке на косточку хватит.
Ваня представляет, как они вместе садятся за стол: Катюшка в костюме Снегурочки, сам он нацепит бороду и усы, как Дед Мороз, Бимке на шею повяжут ленту шуршащей мишуры. Конечно, пес ее через минуту с шеи стащит и разорвет, но он делает это так весело и смешно, что украшения совсем не жалко!
А елка? Как же без елки? Искусственной у них нет, а настоящую он купить не успеет. Или успеет? В крайнем случае, на углу у метро каждый год продают хвойные ветки. Поставят в вазу на стол, чем не елка? Совсем-то без елки нельзя, Катюшка может расстроиться!