Чтение онлайн

— Это как же? — удивился Максим.

— В тюрьму посадили злодея, и надолго.

— Ох, как у вас тут весело!

— Я знала, когда его выпустили. Не приходил, не узнавал. Потом, когда Лалочке уже пятнадцать лет исполнилось, явился. Даже такую чёрную душу к родной крови тянет. И вот, два года уж ходит, подачки подбрасывает, всё пытается у дочери своей прощения за мать вымолить, да все без толку. Избегает его Лалочка, боится…

Вдруг откуда-то раздался звонок.

— Так, пора мне. Заговорилась я с тобой, а работа не ждет. Когда будешь уходить, захлопни дверь. Вот эту дверь, — цыганка указала на ту, что Максим и принял за входную, а сама направилась к двери, что была по соседству с комнатой, где он спал. Когда она её открыла, Максим увидел ступеньки, ведущие наверх. Видимо это был вход прямо из квартиры в лавку, о которой говорила цыганка.

— Да я уже иду, — Максим встал и направился к выходу. Старушка решила его проводить и подошла к двери вместе с ним.

— Если что нужно будет, приходи, помогу, чем смогу. И помни, что я тебе говорила давеча.

— Да я… — Максим хотел было заявить, что ничего не помнит, хотя это было не так, и передумал, предположив, что бабулю не проведешь. Тогда он решил воспользоваться случаем и быстренько рассказать эпизод из детства с цыганками в электричке, нисколько не опасаясь снова получить обвинение в инфантильности.

— Можно короткий, ну, не совсем короткий, вопрос. Дело в том, что я никак не могу забыть один случай. Как-то…

Цыганка остановила его рукой, пристально, так что Максиму на мгновения опять стало не по себе, посмотрела ему в глаза и произнесла:

— Сильный не тот, кто предугадывает судьбу, а тот, кто её творит.

— Ага, — пробубнил Максим, открывая дверь, — до свидания, спасибо.

Максим вышел во двор, тот двор, где его и «пригрели». Двор напомнил ему питерские колодцы. Во дворе было пусто и тихо. Шум доносился со стороны улицы, куда и выходил магазин цыганки. Максим представил, что это магазин всевозможных колдовских штучек — талисманов, амулетов, оберегов и прочих Фэн-шуй и вуду. Он направился к арке, в сторону улицы и, выйдя на неё, обнаружил магазин цыганки, разочаровавший его своим названием. Над витриной красовалась вывеска с надписью «Аптека» и припиской «травы, настойки…» и что-то ещё. Максим не стал читать, что там дальше, а обратил всё своё внимание на заходящую в магазин девушку, внешность которой тут же погасила его секундное разочарование, и вызвала неумолимое желание последовать вслед за ней. «Что-то везёт мне последнее три дня на красоток! — подумал Максим, — все же попал я в какой-то голливудский застенок. А не внучка ли это та самая?» Максим не успел, как следует рассмотреть её, заметил лишь, что была она совсем молоденькая, невысокого роста, смуглая, у неё были черные волосы и очаровательная улыбка. Эта улыбка несколько смутила Максима, потому как была она неспроста, а имела свое предназначение, а предназначаться она могла только кому-то, а кроме себя вокруг Максим никого не видел, поскольку полностью был поглощен созерцанием мгновенно появившейся и скрывшейся женской красоты. Кроме того, на Максима эта прекрасная незнакомка не смотрела, её глаза были опущены. Но все же улыбалась она…

— Максим? Какими судьбами? — услышал он прямо перед собой.

«Не может быть? — подумал Максим. Перед ним стоял Акира, журналист, с которым он познакомился на банкете, тот, что был в обществе с семьей банкиров, Фогелей. Акира стоял в метре от входа в магазин. Максим так засмотрелся на девушку, что не заметил никого и ничего, что было вокруг него. — Уж не ему ли предназначалась эта чудесная юная улыбка?»

— Я тут по состоянию здоровья, — ответил Максим. — А ты какими судьбами?

— У меня профессиональный интерес. Пишу статью о народных целителях, ну обо всём таком. У меня сейчас довольно-таки вольная работа, сам себе выбираю темы, из тех, что предложат разные издательства, потом раздаю материал. Кто что закажет. У меня что-то вроде стажировки, практики последипломной. До конца лета вольный художник, потом кто-то должен меня к себе взять в штат… если понравлюсь.

— А если нет?

— Об этом я стараюсь не думать. Просто беру всё подряд и работаю. На послезавтра вот договорился об интервью с музыкантом одним, звездой рока. Правда, я с ним немного знаком уже, но тем не менее.

— А сегодня у тебя тоже было интервью? — поинтересовался Максим. Он помнил, что на банкете Акира был далеко не один и, уяснив ситуацию, решил не отступать перед его намеревающимся уходом от темы.

— Нет, — ответил Акира. Только тут Максим заметил, что тот всё же слегка растерян и цвет лица его не то чтобы имел красный оттенок, но был близок к этому, — я выбираю. Мне подсказали как-то, что эта аптека принадлежит очень известной, по крайней мере, в этом районе, целительнице. О ней все говорят, как о настоящей колдунье, ну, или там экстрасенсе, заговоры разные творит, будущее предсказывает, ну и так далее, как обычно. Вот я и решил.

— Что? — спросил Максим.

— Проверить.

— Что проверить? Действуют ли заговоры? Ты уже разговаривал с ней?

— Нет, мне сказали, что её нет сегодня.

— Правда? А кто сказал? Уж не это ли прекрасное создание, что впорхнуло только что в этот чертог магии и заговоров? Кстати у неё потрясающие травы. Я только что исцелился, вырвавшись из лап зелёного змия. Я попробую угадать. Это прекрасное создание имеет отношение к той самой целительнице? — наигранно хитро спросил Максим, — только не говори, что не понимаешь, о чём я.

— Это её внучка, — вздохнул Акира, — Максим…

— А давно ты берешь интервью?

— Я его уже три недели пытаюсь взять.

— Но отвлекает кто-то, не пускает…

— Я её боюсь, — наивно-испуганным тоном проговорил Акира.

— Кого, внучку?

— Максим, послушай…

— Да ладно тебе, — Максим рассмеялся, — мне-то что, в самом деле.

— Кстати, а ты не хочешь пойти куда-нибудь перекусить? Тут недалеко ресторанчик неплохой есть. Я угощаю, — вдруг предложил Акира.

— Я взяток не беру! Хотя, конечно, не против. Учитывая, что день пропал, необходимо скрасить вечер. Там всё и расскажешь? Да? Да шучу я. Вообще, я смотрю, хорошо быть стажером-журналистом. — Тут Максим заметил за собой, что манера его разговора с Акирой такая, будто они знакомы уже вечность и представляют собой не иначе, как друзей-не-разлей-вода. «Да ну и пусть», — подумал он и продолжил, уже обращаясь к этому другу: — Только, мне бы зайти переодеться, а то я мятый весь какой-то.

— А что случилось?

— Да не стоит того, чтобы об этом рассказывать. — Максим подумал и, ухмыльнувшись, добавил: — Кстати, чуть не забыл, ресторанчик — это конечно заманчиво, но мне тут рекомендовали не злоупотреблять алкоголем, так что даже не знаю, как мне быть. Я же теперь не пью…

— Наливай, «Куросава»! — довольно таки уверенно произнес Максим, обращаясь к Акире. Двадцать минут он терпеливо наблюдал, как на фоне стоявшего перед ним пустого бокала, коньяк искрился в бокалах его собеседников. С Максимом и Акирой за столиком сидел Антонио Маркес. Они встретили писателя по пути в ресторан и предложили ему присоединиться к ним в столь необычном, как он сам выразился, для понедельника мероприятии. В виду предварительного заявления Максима о воздержании, он поначалу отказался от принятия спиртного, но пожалев об этом, решил всё же прибегнуть к легкому утолению эмоциональной жажды.

— Я Такеши, — весело парировал Акира, подхватив графин с коньяком.

— Ну, хорошо. — Максим на мгновение задумался. — Это серьезно?

— А что тут такого? — удивился Акира, разливая коньяк по бокалам.

— Да, ничего, в общем-то, одни совпадения… и почему ты не пьёшь саке?.. Ну, да ладно.

— Вы всё пытаетесь проводить параллели? — поинтересовался Маркес у Максима.

— Да я не то чтобы пытаюсь, они непроизвольно проводятся, — ответил Максим, — предлагаю, раз я передумал бросать пить, выпить за параллели!