Чтение онлайн

Дан скривился и зло проскрежетал:

– Дать людям истину и осчастливить их этим?

– Начало жутко холодное, а конец слегка теплее.

– Иди ты на хрен, со своими теплыми концами. Нельзя, что ли, просто сказать, что тебе от меня нужно. Ты представляешь, через что я прошел, какие кошмары мне пришлось пережить, кукловод чертов?

– Представляю лучше всех на свете. Могу сказать в утешение только одно: «Тяжело в учении, легко в бою». Если мы так будем нервничать по пустякам…

– Пустяки?! Когда у тебя перед глазами лежит бесформенное кровавое месиво, которое еще недавно было самой прекрасной девушкой на земле – это пустяки. А Олеся… – на глазах Дана выступили слезы, – сволочь! Зверь! Ты получаешь удовольствие, убивая людей и издеваясь над ними?

– Извини брат, но Олесю убил ты…

– Что-о-о? – у Дана потемнело в глазах. Если Распутин был бы не за шторкой, а здесь, рядом, то Дан наверняка бы бросился на него с кулаками, – что-о-о, я убил Олесю? Да я даже пальцем… я даже волосок…

– Перестань брызгать эмоциями. Поверь, на меня это не производит никакого впечатления. Когда вернешься к своей толстушке, тогда и будешь брызгать слюной и махать кулаками, а сейчас, если ты желаешь все-таки узнать правду и перестать топтаться на месте, то советую тебе взять себя в руки и успокоиться.

Дан понял, что разговаривает с железякой и эмоции действительно сейчас ничем ему не помогут. «Хорошо, – подумал он, – играть, так играть. Посмотрим – кто кого!»

– Вот это уже мужской разговор, присаживайся. – Распутин указал на кресло, под которым лежал мертвый профессор. – Ну и что ты межуешься? Что стоишь как истукан? Ты брезгуешь? Не ты ли только что проткнул светлейшие мозги профессора этой вульгарной стрелкой? Давай, поднимай кресло и садись. Хватит хлюпать слюнями. Или, быть может, стоит подкинуть еще парочку монстров для того, чтобы ты окончательно стал настоящим мужчиной?

Дан схватил кресло, поставил его напротив монитора и, зло сощурив глаза, уселся в него.

– Теплый конец, говоришь… значит немного, совсем чуть-чуть осчастливить людей я все-таки должен?

– Напоминаю правила игры: ты говоришь, а я только направляю, ничего не объясняя и не уточняя.

Тогда Дан решил озвучить те версии, которые уже приходили в его голову раньше:

– Профессор, очистив мои мозги от всех известных вирусов, очистил пространство для всех неизвестных. Сразу после операции я подхватил какой-то неизвестный вирус бешенства. Почувствовав в моем организме рай с плодородной почвой при абсолютном отсутствии конкурентов, новый вирус моментально развился до катастрофических масштабов. Я являюсь носителем и разносчиком этого вируса, но на меня самого вирус не действует. Он передается от человека к человеку посредством внушения. Те люди, которых я заразил вирусом бешенства, тоже приобретают способность заражать других.

– Вай, вай, бр-р-р, какой жуткий холод! Для чего у тебя в голове логический кристалл? Для того чтобы ты думал мозгами, а не яйцами. Ты только подумай, что за ахинею сейчас наговорил. Какой жуткий холод. Кажется, я напрасно сделал ставку на тебя – обделался с тобой, как та извращенка в больничном подвале…

– Карина?! Это тоже дело твоих рук?

– Горячо.

– Так кто же тогда извращенец, черт возьми, не ты ли, козлиная бородка, придумавший эту игру.

– Не тот извращенец, кто производит дерьмо, а тот, кто его употребляет.

– Можно аплодировать?

– Можно. Я рад, что к тебе вернулось чувство юмора и мужская дерзость. Ты перестал брызгать слюной и хлюпать соплями? Продолжим?

– Продолжим. – Дан глубоко задумался. – Ей была сделана установка под гипнозом. Ее закодировали на определенные действия.

– Тепло. Но существует одна проблемка. Человека трудно заставить убить себя. Потому что инстинкт сохранения жизни настолько велик, что даже очень сильные гипнотические установки не действуют. Под гипнозом можно заставить человека сделать все, что угодно: засунуть палец в кипяток, проколоть иглой щеку. Но сломать генетически заложенный страх перед смертью… понимаешь, некоторых людей невозможно даже под гипнозом заставить просто раздеться и при людях пописать. Настолько сильны запретные гипнотические установки, внушенные человеку обществом еще с рождения. Как же сломать суперстрах человека перед смертью? Может быть, ты знаешь, как это делается.

– Я думаю, это сделать легко, если человеку внушить, что смерть не является концом жизни. Тем более, легко будет заставить человека уйти из жизни, если он будет думать, что после смерти исполнятся все его заветные желания.

– Браво! Очень горячо – я даже обжегся!

– Но за что ты убил Карину?

– Это легкий вопрос.

– Она что-то знала, и ты избавился от свидетеля?

– Горячо.

– Влада тоже все знала, и ты тоже от нее избавился?

– Горячо.

– Но почему Олеся? Олеську то за что, она ведь… – Дан закрыл рот руками.

– Вот, вот, именно, это ты ее убил, потому что начал болтать лишнее.

– Да она даже ничего не поняла!

– Ты бы все равно ей все рассказал. Вспомни, что было в самый последний момент.

– Мы загадали желания и я… – Дан опять закрыл рот руками. Некоторое время посидел в таком положении, потом опустил руки, – я загадал, что найду профессора и уговорю его сделать такой же кристалл и в голове у Олеси, чтобы мы были на равных и вместе…

– Ничего глупее ты, конечно, придумать не мог! Я же говорил, что ты сам ее убил…

– А нельзя было просто предупредить, что никому нельзя рассказывать про операцию, и все! Зачем было устраивать эти кошмарные сцены смертоубийства? У тебя какая-то извращенная фантазия…

– У меня нормальная фантазия. Я просто очень хорошо знаю вас – людей. Запрещай, не запрещай, вы все равно обосретесь. А потом было бы еще хуже. Прожил бы ты с этой Олесей лет пять и подумал бы: «А какого черта? Пошли они все на фиг! Родной она мне человек или не родной? Дай-ка, я ей все-таки расскажу правду…» И вот тогда бы ты точно сошел с ума. Я сделал тебе что-то вроде профилактической прививки. Я выработал у тебя стойкий иммунитет. Теперь, каждый раз, когда тебе захочется развязать свой язык, перед тобой будут всплывать эти кроваво-красные глазки.

– Черт возьми, женщина врачиха, понятно, я ей тоже успел ляпнуть про профессора и операцию, но остальные-то здесь при чем?

– Остаточный резонанс, своеобразный побочный эффект, который, я думаю, дополнительно хорошенько закрепил твой иммунитет против болтливости. Превращение людей в монстров было придумано мною в воспитательных целях чисто для тебя, а вообще ненужных свидетелей я убираю обычно намного проще: они умирают от рака или вследствие несчастного случая…

– Или от СПИДа.