Чтение онлайн

— Конечно, вам захочется проконсультироваться с кем-нибудь еще. Я бы только хотел обратить ваше внимание на два обстоятельства. Известны случаи — их немного, — когда болезнь Альцгеймера поражала и двадцатилетних. Тридцать, тридцать пять тоже теперь не считается из ряда вон выходящими случаями, а уж за сорок — и подавно.

Глядя на Адама, он закончил:

— Поверьте, доктор Куперсмит, с таким заслуженным человеком, как вы, я бы не стал гадать на кофейной гуще.

— Что… что вы мне теперь посоветуете? — беспомощно спросил Адам.

— Что я могу сказать такого, чего вы еще не знаете? — как можно мягче произнес врач. — Вы прекрасно понимаете, что этот процесс неостановим. Он развивается только в одном направлении, и чем моложе пациент, тем стремительнее.

Адам лишился дара речи. Он вцепился в подлокотники кресла так, что у него побелели костяшки пальцев. Наконец он собрался с силами и тихо спросил:

— Доктор Муди, сколько вы мне отводите времени?

Новозеландец покачал головой.

— Я не хочу строить догадки. Могу лишь посоветовать вам ехать домой и вверить себя заботам бостонского врача.

Аня поддержала:

— Думаю, это будет самое разумное.

— Дети у вас есть? — спросил врач.

— У Адама дочь четырнадцати лет от первого брака, — ответила Аня за мужа.

Муди сочувственно помотал головой.

— Могу себе представить, как вам будет тяжело, доктор Куперсмит. Вам обоим. Мне очень, очень жаль.

Долгий путь домой превратился для Ани в сплошные утешительные беседы. Она со счету сбилась, сколько раз Адам принимался ее утешать. Но однажды он сказал:

— Родная моя, это так несправедливо! Ну, почему это должно было случиться именно с тобой?

Она снова и снова убеждалась в правоте расхожего мнения, что нет человека более беспомощного, чем безнадежно больной медик.

Сэнди Рейвен чуть притормозил и въехал в ворота студии «XX век — Фокс». Охранник в очках летчика был все тот же, что и двадцать лет назад.

И, как и раньше, у него была фотографическая память на всех, кто когда-либо пересекал эти ворота. Он даже помнил первые визиты Сэнди, когда тот ходил здесь еще подростком, с широко открытыми от удивления глазами. Однако он был прекрасно осведомлен и о нынешнем статусе своих посетителей.

— Доброе утро, профессор Рейвен. Рад, что вы снова у нас.

— Доброе утро, Митч.

На сей раз охранник не открыл шлагбаум автоматически. Он подошел к машине с гостевой биркой в руке и осведомился:

— К кому приехали?

У Сэнди забилось сердце. Стараясь не выдать своего волнения, он небрежно произнес:

— Вы не могли бы позвонить в офис мисс Тауэр и спросить, не уделит ли она мне несколько минут?

Охранник крайне удивился, но виду не подал, и с подчеркнутой любезностью спросил:

— А вам назначена встреча, сэр?

— Не совсем. У меня к ней срочное дело. Но я готов подождать.

— Хорошо, профессор. Сейчас узнаю.

Он вернулся в будку и закрыл окно, чтобы Сэнди не слышал разговора. Тот внимательно следил за охранником, силясь по его позе и жестам угадать тон беседы. Ясно было только, что вначале старик был крайне смущен, а в конце испытал большое облегчение.

— Добро, профессор. У нее скоро просмотр отснятого материала, но она обещала принять вас до него. Дорогу знаете?

Сэнди был в подавленном состоянии, но этот вопрос чуть не вывел его из себя. «Ты что, спятил, Митч? — хотелось ему закричать. — У меня отец в этом кабинете провел полжизни!»

Он молча кивнул, а охранник продолжал как ни в чем не бывало:

— Вот и чудненько. А гостевая стоянка…

— Да знаю я! — раздраженно перебил Сэнди.

Он быстро поднял стекло и проехал к главному корпусу. На асфальте были отмечены места для машин начальства. Отец ставил там свою машину много лет, и все эти годы служители стоянки следили, чтобы краска не стерлась. Но сегодня — отчасти Сэнди был к этому готов — от имени отца не осталось и следа. На его месте значилось: «Ф. Ф. Коппола».

Разозлившись, Сэнди проследовал на гостевую парковку, вышел из машины и сердито хлопнул дверцей.

Потом прошел назад к главному зданию, минуя знакомые с детства декорации, которые теперь были похожи на города-призраки. То были свидетели времен, когда их с Рошель Таубман разделяло полмира. И он втайне ее боготворил.

Бегом преодолев лестницу на второй этаж, он на секунду остановился, чтобы пригладить волосы и поправить пиджак, после чего проследовал к двойным дверям с золотой табличкой:

«Ким Тауэр

Генеральный продюсер».

Сэнди взялся за ручку двери и, к своему смущению, почувствовал, что ладони у него взмокли. Оставалось надеяться, что она не станет пожимать ему руку.

Святилище охраняли два секретаря — женщина и мужчина. Парень был совсем молод и напоминал беззаботного курортника, женщина, лет тридцати с небольшим, имела строгий, элегантный вид.

— Добрый день, профессор Рейвен, — приветствовала она с понимающей улыбкой. — Меня зовут Элеонора, я секретарь мисс Тауэр. Как же вы на отца-то похожи! Фантастика! Мисс Тауэр сейчас говорит по телефону, как закончит, так сразу вас примет. Не угодно ли чашечку кофе?

— Нет, спасибо, — сухо ответил Сэнди.

— Тогда, может, чаю? Или воды?

Сэнди был так зол, что не хотел принимать никаких знаков внимания, исходящих из этого змеиного гнезда. Но он вдруг почувствовал, что очень устал, и согласился на кока-колу-лайт.

— С кофеином или без? — уточнила Элеонора.

Сэнди выбрал с кофеином, рассчитывая, что это поможет ему провести сражение длиной в полторы минуты. Это как максимум.

Вскоре раздался звонок селектора, и голос Рошель спросил, пришел ли Рейвен.