Чтение онлайн

– Это очень полезная вещь.

– Так ты думаешь, я женился на ней из-за денег!

– Но ведь ты же поверил, что я отдалась за них.

– Это было чудовищное недоразумение. О, Денор, мы должны встретиться.

– Не думаю, что теперь мы сможем встречаться наедине.

– Мне надо столько всего тебе рассказать.

– Я знаю, что ты решил, будто я завела себе богатого любовника для того, чтобы открыть свое дело в Париже. Мне дико, что ты счел меня способной на подобный поступок. Это говорит о том, что ты совсем не знал меня. Я могу понять, как ты ужаснулся этому. Но потом ты сказал себе: «Если она продалась за деньги, то почему бы и мне не поступить так же? « При этом ты считал, что выбрал для себя более достойный способ, чем я; но знай, что в моих глазах это одинаково аморально.

– Ленор...

– Мы оба чересчур горячимся. Это слишком тяжелый разговор для такого светлого вечера. Тебе следовало бы рассказать мне о том, куда вы поедете в свадебное путешествие, о своих надеждах на благоприятную погоду и так далее, в том же духе.

– Когда я услышал об этом, – сказал он, – то был просто убит. Я помчался к тебе домой. И по словам Касси выходило, что Джулия сказала правду.

– Но Джулия прекрасно знала, что это был мой отец. Она знала, что он собирается вложить деньги в наше дело.

– Как она могла? – простонал он. – Я ненавижу ее.

– Ты говоришь о своей жене.

– Да. Господи, помоги мне.

– Как ты мог! – закричала я. – О... как ты мог!

– Так вышло. Я был убит... сбит с толку... я думал, что сойду с ума, когда зашел к вам и мне сказали, что ты уехала в Париж... с этим человеком. Я знал, что с вами поехала графиня. Я вообразил себе, что пока она будет заниматься устройством салона, а ты – любовью, чтобы расплатиться за его....

– Дрэйк!

– Я знаю... теперь. Но тогда я был не способен рассуждать здраво. Я бродил по улицам... пытаясь убедить себя, что счастливо избежал ужасной ошибки.

– То же самое говорила себе я.

– Как мы могли, Ленор... мы оба!

Я промолчала.

– Я пошел к Джулии и остался у нее на ужин. За ужином я много пил. Джулия тоже. Она часто пьет. Мне казалось, что это лучший способ забыть обо всем. На следующее утро я проснулся в ее постели. Мне было так стыдно. Мне хотелось поскорее уйти. Я вернулся в Свэддингхэм и попытался выбросить этот эпизод из памяти... Она написала мне. В письме она сообщала, что ждет ребенка... что это результат той ночи. Мне оставалось только одно... и я женился на ней.

– О, Дрэйк... что же мы натворили...

– Что же теперь делать?

– У нас есть только один выход. Нужно жить дальше. Мне стало немножко легче после того, как я узнала, что ты любишь меня... это меня утешает. Хоть в этом я не ошиблась.

– Я люблю тебя; Всегда любил тебя. С той самой минуты, как вытащил тогда из мавзолея.

– Как странно, – сказала я. – Мы объясняемся друг другу в любви на торжестве, устроенном в честь твоей женитьбы на другой женщине. Интересно, случалось ли когда-нибудь такое?

Он взял мою руку и сжал ее.

– Ленор, я никогда не забуду тебя.

– Как раз это мы должны сделать как можно скорее.

– Это невозможно.

К нам подошла Джулия.

– Привет, Ленор. Все в порядке? Дрэйк как следует ухаживает за тобой?

– Мне пора уходить, – холодно ответила я.

– Все занимаешься своим парижским проектом! Мы тебя извиним, правда, Дрэйк? Нам тоже пора переодеваться к отъезду.

Он молчал. На его несчастное лицо было жутко смотреть, и когда Джулия взяла его за руку, я заметила, как его передернуло.

– Пойду разыщу Касси. До свидания, – сказала я и оставила их одних.

Я пыталась забыться, с головой погрузившись в организацию парижского салона. Весь последующий год я напряженно работала. Мне не хотелось думать о Дрэйке. Бабушка, моя неизменная утешительница, думала только о том, как облегчить мою жизнь. Графиня, напротив, была решительно против того, чтобы я поддалась чувству жалости к себе. В ее глазах парижский салон был куда более ценным приобретением, чем муж. Мой отец всячески баловал меня своим вниманием, и я не могла остаться равнодушной к его трогательным попыткам восполнить те годы, которые я провела без него. И, конечно же, у меня была Кэти. Отвечая на ее бесчисленные вопросы и видя, как ее личико загорается интересом, я чувствовала, что, как бы ни была велика моя потеря, мне есть ради чего жить.

Все они нянчились со мной, и постепенно дни стали казаться мне терпимыми, хотя по ночам я все еще грустила и думала... Да, когда-то я любила Филиппа. Это была романтическая юношеская любовь. Мы не успели обнаружить недостатки друг друга, как это неизбежно случилось бы при более длительной совместной жизни. Мы пребывали в состоянии эйфории и верили в идеальную любовь. Могло ли так продолжаться вечно? Наверное, нет. Но наша любовь навсегда осталась в моем сердце такой, как была... Он умер трагической, неожиданной смертью, никто не знал, почему. Теперь же у меня могли сложиться более зрелые отношения с человеком, которым я восхищалась, которого любила и уважала; но события повернулись так, что я потеряла и его. Временами начинало казаться, что мне на роду написано терять своих возлюбленных и приносить им несчастье. Филипп погиб от смертельной раны, а Дрэйку выпал, быть может, еще более тяжкий жребий: он женился на женщине, которую возненавидел в самый день своей свадьбы.

Я должна была забыть свою несбывшуюся мечту и начать жить сначала.

В каком-то смысле мне повезло, потому что наш проект требовал от меня полной отдачи, и времени на размышления почти не оставалось.

Бабушка считала, что мне будет легче забыть обо всем, если я на время перееду в Париж. Последнее время в нашем лондонском салоне управляла делами новая женщина, которой мы были очень довольны. Поэтому все мы, за исключением Касси, которая осталась присматривать за салоном, смогли уехать во Францию.

Время от времени графиня наезжала в Лондон, чтобы проверить, все ли в порядке, и, убедившись, что все идет своим чередом, возвращалась обратно.

Кэти была в восторге от Парижа. Я наняла ей двух гувернанток – француженку и англичанку. Девочке предстояло довольно часто жить в Париже, и она должна была в совершенстве овладеть языком; в то же время я не хотела, чтобы она забросила английскую грамматику. Мисс Прайс была серьезной и ответственной особой. Некоторая ее чопорность резко контрастировала с говорливостью и жизнерадостностью мадмуазель Леклер – нашей Французской гувернантки. Она приехала из Лиона и уверяла меня, что только там говорят на чистейшем французском языке.