Чтение онлайн

–  Ты совсем пьян, - сказала она, когда Андрей начал задыхаться под ее шубой. Он уже не целовал Ирину, а крутил головой, отыскивая глоток свежего воздуха.
– Давай-ка, вставай. Тебе надо выпить кофе.

–  Но мы еще встретимся?
– голосом, в котором трудно было заметить желание, спросил он.

–  Обязательно, - пообещала Ирина, зажгла бра и скинула с себя шубу.

Андрей что-то промычал и поднялся с кровати. Едва он подошел к двери, как она взяла его за руку.

–  Подожди, - тихо сказала она.
– Я хочу тебе сказать… Точнее, попросить…

–  Ну?
– с готовностью ответил Вешний, но глаза все еще не поднимал - наверное, свет бра был слишком ярким. Чтобы не столь явно шататься, он оперся рукой о стену.

–  Ты же помнишь - в школе Земцов был в меня влюблен…

–  Да-а-а?
– протянул Андрей, но скептицизм в его интонации получился слишком явным, и он даже закашлялся.

–  А я его на дух не переношу, - как ни в чем не бывало продолжала Ирина.
– Но Земцов как слепой - подкатывает ко мне с какими-то глупыми намеками. Мальчишка!

Андрей с пониманием кивал головой.

–  Я тебя прошу, - ласково сказала Ирина и взяла Андрея за руку.
– Ты своим поведением как-то дай ему понять, что у него нет никаких перспектив, что он опоздал. Ладно?

Андрей молча развел руками: мол, о чем речь!

–  И еще, - произнесла Ирина, покусывая губы и теребя рукав куртки Андрея.
– Я, конечно, не подумала, сказала это сгоряча… В общем, я попросила его заплатить хозяину - мой кошелек лежал на самом дне сумки, надо было долго искать. А потом подумала, что Земцов такой гордый и упрямый, что наверняка откажется взять мои деньги. Это для него будет ударом по самолюбию.

–  Еще каким!
– подтвердил Андрей.

–  А я не могу позволить, чтобы он расплатился за всех нас. Шестьсот долларов - слишком большие для него деньги. Меня потом совесть заест, понимаешь?

–  Угу.

–  Так что сделай доброе дело: незаметно опусти в карман его куртки этот конверт. Куртка, по-моему, висит в прихожей.

И Ирина вложила в руку Андрея пухлый сверток.

–  Почему так много?
– спросил Андрей, взвешивая сверток на ладони.

–  Это не много, - усмехнулась Ирина.
– В общем, так надо.

–  Ноу проблем, - согласился Андрей, заталкивая сверток в карман.

–  А это тебе.

Она протянула ему плоскую коробочку стального цвета.

–  Мне? Что это?
– в первый раз по-настоящему удивился Андрей.

–  Электробритва «Панасоник». Для сухого и влажного бритья.

Андрей выглядел обескураженным.

–  С какой стати?
– пробормотал он, открывая коробочку и рассматривая отливающие сталью бритвы.
– Спасибо, конечно. Но… это, наверное, дорого стоит…

–  Ерунда, - махнула рукой Ирина.
– Я всем приготовила подарки… Ну, давай, иди!

И она с мягкой настойчивостью подтолкнула Андрея к двери. Выпроводив его, Ирина повернула в замке ключ, склонилась над сумкой и стала выкладывать на столик ноут-бук, сотовый телефон, саквояж. Она пыталась успокоиться, как часто делала, бесцельно перебирая знакомые и привычные вещи, но чувство гнева по-прежнему клокотало у нее в душе. «Негодяй!
– думала она о Земцове.
– Самовлюбленный дегенерат! Он опять вздумал издеваться надо мной, заигрывая с Людкой, с этой потрепанной куклой!»

Она подошла к зеркалу и внимательно рассмотрела свое лицо. Все-таки пора ложиться под нож хирурга-косметолога. Без подтяжек никак не обойтись. Надо убрать намечающийся второй подбородок, сгладить мешки под глазами и немного подкорректировать нос. Говорят, прекрасные косметологи работают в швейцарском институте красоты.

Морщась от боли, она принялась расчесывать склеенные лаком волосы. Некогда аккуратные завитки на лбу потеряли форму и упругость и повисли перед глазами, как шерсть у болонки. Ирина, не сдержавшись, швырнула расческу в угол комнаты и легла на кровать. На ощупь взяла со столика пачку сигарет, закурила, глядя в бревенчатый потолок. Кажется, это он, Земцов, предложил ей покурить первый раз в жизни…

Они были святые в сравнении с сегодняшними школьниками. Может быть, так из поколения в поколение твердят зацикленные на догмах педагоги, но Ирина вспоминала свою юность, и ей хотелось плакать от жалости к себе. Девственница до двадцати лет, первый бокал шампанского - в девятнадцать, первая сигарета - перед выпускными экзаменами. И Земцов таким же был. Самый красивый мальчик в классе. Может быть, и во всей школе. Высокий, спортивный, с удивительно приятным голосом, не по возрасту начитанный, кандидат на золотую медаль. А какие родители! Его отец в ту пору работал в театре, мать - в «Интуристе». Картинка! Учителя по профессиональной привычке повторяли мифическую глупость менторским тоном: «Все девчонки из десятого «Б» сохнут по Сереже Земцову». И вовсе не все. Далеко не все. Потому что в то время сохнуть по Земцову было почти равносильно тому, как сегодня сохнуть по Леонардо ди Каприо. Земцов был недосягаемой звездой и прекрасно знал себе цену. Одноклассниц он вообще не замечал. Ходили слухи, что он общался с молодыми актрисами из драмтеатра, где его отец был главным режиссером.

Ирина тоже шла на золотую медаль, тоже училась легко, каждый год побеждая на математических олимпиадах, и тоже знала себе цену, хотя у ее родителей было более скромное положение, чем у родителей Сергея. И как-то она сказала себе: Земцов должен быть моим. А мама, словно читая ее мысли, как-то обронила: «Главное, забеременеть от него». И Ирина стала ждать удобного случая.

Что случилось потом, Ирине было мучительно больно вспоминать. На выпускном балу она наконец решилась и предложила Сергею на время «исчезнуть» - сбегать к ней домой и попить кофе. Ее родители в ту ночь дежурили в школе - следили, чтобы выпускники не слишком много пили. Ирина оставила Сергея на кухне, а сама, дрожа от стыда и страха, зажгла свечи, разделась и легла в постель. Когда Сергею надоело ждать обещанного кофе, он зашел в комнату Ирины. Увидев свечи и одноклассницу в постели, он слегка смутился, но присутствия духа не утратил, подошел к кровати, сел на край и вдруг с нежной решимостью сорвал с нее простыню.

«Боже мой, Ириша!
– воскликнул он.
– Я и не думал, что ты такая пухленькая!»

Она думала, что сейчас умрет. Закусив до боли губу, она закрыла глаза и не увидела, как Земцов встал с кровати и подошел к двери.

«Сколько тебе ложек сахара?
– как ни в чем не бывало спросил он и добавил: - Впрочем, от сахара тебе лучше воздержаться».

Она не вставала с постели и не отвечала на его вопросы. Когда он ушел, у нее началась истерика. Часа через два, с трудом взяв себя в руки, она вернулась в школу. Играла музыка, кажется, Макаревич пел про солнечный остров, который скрылся в тумане. Посреди спортивного зала, где были накрыты столы, в медленном танце качались пары. Земцов танцевал с Людой, его руки скользили по ее спине и мяли ее платье…