Чтение онлайн

— Что я могу сказать, Тони? Всему виной наша собственная глупость. Она свойственна так или иначе каждому из нас, какой бы пост он ни занимал. Мы слепо тычемся то сюда, то туда, спотыкаясь на каждом шагу. То, что относится к любой бюрократической работе, справедливо и в отношении нас — мы очень часто ведем себя как идиоты. Я готов признать, что споткнулся в этом деле. Без Сера у нас не возникло бы и малейших подозрений, по крайней мере, в отношении Донована.

— Чего же ты хочешь от меня?

Игра на площадке внизу заканчивалась, и мальчишка, за которым следил Симбал, тремя последними ударами окончательно снял вопрос о том, кто стал победителем. Молодец, —мысленно похвалил его Тони.

— Он совершенно не дает нам жизни, Тони. Он сосет нашу кровь, точно вампир. Мы задыхаемся в его тисках. Так больше не может продолжаться. Его надо убрать. Быстро, тихо и надежно.

Паренек, которого дожидался Симбал, наконец появился. Ловко пробираясь между столиками и улыбаясь на ходу, он приблизился к Тони. Он принадлежал к одному из горных племен, обитавших неподалеку от Могока, где добывались драгоценные камни, которыми заслуженно славилась Бирма. Заглянув в лицо Симбала, он улыбнулся еще шире. Его передние зубы были украшены каким-то образом вставленными в них кроваво-красным рубином, вырезанным в форме сердечка, и ромбовидным кусочком королевского нефрита.

— Они тронулись в путь, — заявил Симбал, поднимаясь. Мальчишка по его поручению наблюдал за убежищем Каррена и Беннетта. — Мне надо идти.

— В Шань, — задумчиво заметил Треноди.

— Да, они направляются туда. На сей счет сомнений нет.

Треноди взглянул на него. Затем подобрал со стола конверт и протянул его Симбалу, промолвив:

— Тони, он негодяй. Худший из них всех.

Симбал, которого настойчиво тянул за рукав мальчик, взял конверт.

— Я посмотрю, что здесь есть.

— Времени осталось мало.

— Что это значит?

— Да так, ничего, Тони. Давай вперед. Шань зовет тебя. Земля, где обитает Бог.

— И где даже не пахнет Роджером Донованом.

— Я не успел сказать тебе последнюю вещь, — промолвил Треноди. — Мои люди, ведущие наблюдение за Донованом, сообщили, что он прибудет сюда в течение ближайших часов.

— Зачем?

— Этого я не знаю. Да, по правде говоря, меня это и не особенно интересует. Самое главное, Тони, чтобы ты действовал без промедления.

— Я еще пока не давал тебе своего согласия, — возразил Симбал. — Я здесь из-за Беннетта и Каррена. Ты хочешь, чтобы я еще раз повторил, что я больше не работаю на тебя?

— Все здесь. — Треноди постучал пальцем по запечатанному конверту. — Роджер Донован грязный предатель, Тони. По его вине погибло немало людей. — Взгляд Треноди вдруг стал жестким. Симбалу было хорошо известно это выражение глаз Макса. — Прикончи Беннетта и Каррена. Бог свидетель, они это заслужили. Однако сейчас меня и президента в первую очередь волнует Донован. Мы хотим, чтобы его не стало.

Выражение, застывшее в глазах Треноди, было таким, каким оно бывало всегда, когда, отстегнув поводок своего бульдога, он отдавал ему хлесткую, отрывистую команду: Взять!

Кожа старика имела золотистый оттенок. Солнце и ветер на высокогорном плато Шань отполировали ее, подобно тому как он сам полировал свои изделия.

Он был мастером старой школы, традиции которой быстро угасали даже в отдаленных уголках Бирмы. Он занимался лаковыми покрытиями. Он родился в Пагане, на родине этого искусства, откуда оно в первом столетии нашей эры распространилось по Поднебесной Империи и достигло Бирмы. С тех пор это древнее ремесло пережило свой расцвет в этой стране и теперь постепенно приходило в упадок. Однако этот старик по-прежнему работал так, как работал когда-то его прадед.

Джейк сидел рядом с ним на корточках и наблюдал за уверенными и точными движениями его рук. Он молчал, лишь изредка задавая вопросы, зато старик говорил почти все время. Между ног его стояли две бутылки “Джонни Уокера” и четыре блока американских сигарет, привезенных Джейком.

Небо, загроможденное гигантскими скоплениями облаков, имело цвет кошачьих глаз. Должно быть, тучи пыли, поднятые с поверхности плато пронизывающими ветрами, придавали небу этот необычный, желтоватый оттенок, словно рожденный кистью художника.

Вскоре Джейк поднялся и прошел в глубину открытого базара, где торговали преимущественно традиционными шелковыми шалями и платками, а также опиумом.

Весь товар открыто лежал на всеобщем обозрении. В тени под деревом Джейк дожидался Блисс.

— Нам повезло, — обратился к ней Джейк. — Он слышал про Чень Чжу, хотя тут его под этим именем и не знают. В здешних местах он известен как Нага. Очень эффектно: он хочет казаться не менее могущественным, чем этот сказочный змей.

— Джейк...

— Дядя Томми знает, где найти Нагу, — продолжал Джейк. — Это недалеко. Всего один минь.

—Джейк. — Блисс взяла его за руку и завела за дерево, чтобы укрыться от любопытных взглядов крестьян. — В чем дело? С той самой ночи на борту джонки моего отца ты не говоришь ни о ком и ни о чем, кроме Чень Чжу. Ты не спишь сутками и почти ничего не ешь. В твоих глазах появилось нечто такое, что путает меня.

— Пустяки.

— И то, что произошло в доме у Маккены, тоже пустяки?

— Что ты имеешь в виду?

— Я никогда не видела тебя таким грубым и бессердечным, как тогда. Не знаю, может, правильнее сказать, что я видела перед собой садиста.

— Мне не доставляло удовольствия то, что я делал.

— Может, и нет. Однако тебе не мешало бы рассмотреть и другой вариант.

— Вариантов никаких не было. Кроме одного. Я уже говорил тебе, что Белоглазого Гао готовил мастер.

— Если так, то он скорее бы умер, чем сказал тебе что-либо.

Джейк уставился на нее и некоторое время молчал.