Чтение онлайн

Он знал свою “Корветту” во много раз лучше, чем любую из женщин, когда-либо встреченных им. Будучи гением во взаимоотношениях с машинами и мужчинами, Донован был не в состоянии постичь извилистые, запутанные пути женского ума.

Если бы он дал труд задуматься об этом, то понял, что именно этим его недостатком умело и беззастенчиво воспользовалась в свое время Даниэла при вербовке самого ценного из своих агентов. Тогда, в Париже, ей удалось справиться со своим заданием, потому что он посчитал, будто понял ее, но тем самым допустил роковую ошибку. Она же, напротив, сумела разглядеть в нем глубокую, стойкую антипатию к элитарной классовой системе, породившей его самого.

— Три-четыре-семь-восемь, — сказал он на открытой частоте.

— Прием.

— Даниэла, у вас там еще небось снегу по пояс?

Однако его игривое настроение тут же улетучилось.

— Что тебе известно об Аполлоне?

— Аполлон? — Его мозг, похожий на хорошо отлаженный, быстродействующий компьютер, в мгновение ока перелистал страницы памяти. — Ничего.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Может, ты перестанешь морочить мне голову?

— Не поняла?

— Я жду, когда ты скажешь мне, кто такой или что такое Аполлон.

— Шпион, засевший в Кремле. Агент Куорри.

— Не может быть. Я...

— Он был связан непосредственно с Генри Вундерманом.

— О, господи. — Он бросил взгляд за окно. Протянувшиеся цепью холмы казались черными в лучах заходящего солнца. — Ты знаешь, кто он?

— Михаил Карелин.

Донован заморгал глазами от удивления.

— Советник Геначева?

— Вот именно. — Последовала странная пауза. — Слушай меня внимательно. Аполлон — человек Генри Вундермана. Из этого следует, что ему известно, что тот не мог быть Химерой.

— Черт побери! — Донован заскрипел зубами. Однако он тут же взял себя в руки. Его мозг, отрешившись от страха, лихорадочно заработал на полную мощность. — Тебе известно, на кого теперь работает Аполлон?

— Да. На Джейка Мэрока.

— Снова Мэрок. — Донован почувствовал бурный приток адреналина в кровь. Вершины холмов ярко горели золотым блеском. — В последнее время я ничего не слышал о нем. Я пытался завербовать его вновь, после того как он прикончил Вундермана. С психологической точки зрения это время казалось мне наиболее подходящим. Однако он наотрез отказался иметь дело с Куорри.

— Я думаю, он изменит свое решение теперь, когда Аполлон сообщит ему о том, что он заблуждался относительно личности Химеры. Как ты думаешь, что сделает с тобой Мэрок, узнав, что он убил Вундермана напрасно, попавшись на нашу дезинформацию? Вундерман был его наставником. Мэрок любил его, как отца.

— На кой черт ты говоришь мне то, что я знаю и так? — Смотря перед собой невидящим взглядом, Донован изобретал одно решение проблемы за другим и тут же с ходу отвергал их. — Я думаю, у нас не остается выбора, — осторожно заметил он. — Мне представляется, что мы должны покончить с мистером Мэроком раз и навсегда.

— Честно говоря, я не думаю, что в твоем распоряжении имеется агент, способный справиться с этим делом.

К тому же это не те задание, которое можно давать дважды.

Донован вспомнил сегодняшнюю бешеную езду на “Корветте” Любовь к острым ощущениям была вовсе не чужда ему. Он любил риск и опасность.

— Не беспокойся. Даже если бы такой человек у меня и был, я все равно не смог бы доверить ему такое поручение, не возбудив лишних вопросов, ответить на которые было бы нелегко. Ты знаешь, где сейчас находится Мэрок?

— В настоящий момент он в Гонконге, — ответила Даниэла. — Люди Митры следят за каждым его шагом.

— Хорошо. Держи меня в курсе событий. — Перед его глазами стоял крутой зигзаг дороги, который он преодолел на скорости 85 миль в час, и маячивший за ним изумрудный холм. — Я сам позабочусь о Джейке Мэроке.

Ян Маккена жил в обшарпанном, неказистом доме в юго-восточном районе Гонконга, известном под названием Спина Дракона. На севере этот район граничил с Возвышенностью Коллинсона, а на юге с полуостровом Д’Агульяр Пик. В отличие от остальной территории острова большую часть его занимали пустыри. Последнее обстоятельство придавало Спине Дракона своеобразное сходство с топографией Австралии. Возможно, поэтому, решил Джейк, Маккена, перебравшись в Гонконг, и поселился именно здесь.

Перевалив через грязный каменный бордюр, Джейк заглушил двигатель своего “Ягуара”. Он остановился за километр от дома. Последние полторы мили он ехал с потушенными фарами. Дорога изобиловала крутыми поворотами, благодаря этому свет фар мог быть виден издалека. Машины здесь ездили крайне редко. Джейку навстречу не попалось ни одной, а он не хотел заранее предупреждать Напруди Лужу о своем визите.

Выйдя из “Ягуара”, он оставил дверцу открытой: вокруг царила мертвая тишина, и любые звуки разносились на большие расстояния. Над пиком Виктории и над Абердином шел дождь. Каждый житель Гонконга радовался, когда шел дождь. Королевская колония была обречена на хроническую нехватку воды до внедрения на практике оросительной технологии, разрабатываемой на Камсанге.

Маккена выпучил глаза от удивления, когда Джейк возник на пороге его дома. Капитан полиции сидел, забившись в угол и прислонясь спиной к голой стене. Весь пол комнаты был усеян обрывками фотографий, календарей и картин, валявшихся вперемешку с битым стеклом и обломками рамок. Перед босыми ногами Маккены блестели осколки разбитого зеркала. Все огни в доме были потушены; окна тщательно закрыты ставнями и задернуты плотными занавесками. Маккена смотрел в их сторону с таким сосредоточенным выражением на лице, словно готовился к битве, в которой должны были решиться судьбы мира.

— Привет, Маккена.

— Мэрок? Какого черта ты здесь делаешь?

— Пришел уплатить тебе должок. — Джейк оскалился, точно голодный волк.

—А?

Джейк огляделся по сторонам.

— Послушай, Маккена, а где твой мальчик?

Маккена вздрогнул.

— Что тебе известно про него?

— Про кого? — с наигранным удивлением осведомился Джейк.

Он видел, как глаза его собеседника округлились.

— Ты не должен знать об этом. Никто не должен знать. — Бусинки пота дрожали на большом лице Маккены. — Впрочем, теперь уже слишком поздно. Они ведь знают, понимаешь? Они знают.