Шаман
Шрифт:
– Антон Павлович, на территорию управления прибыл князь Кобылин. – Раздался голос его секретаря в селекторе.
– Принято, выхожу на встречу. – Нажав кнопку на устройстве, ответил ИО директора Столичного управления, и быстрым шагом покинул кабинет.
Что ж, наконец-то он сможет сложить с себя эти обязанности. Теперь всеми вопросами будет заниматься другой человек, и спрашивать уже будут с него…
Жданов успел спуститься на первый этаж крепости и встретился с Кобылиным прямо у главного входа. Рядом с князем стоял мужчина в строгом черном костюме и белой рубашке без галстука. Черные волосы аккуратно убраны назад, правый глаз скрыт повязкой, из-под которой вверх и вниз тянется полоска багрового шрама. Высокий, сухой, крепко сбитый, по рукам можно сразу понять, что человек работал «на земле» - слишком характерные…
– Ваше Сиятельство! – Полковник выполнил воинское приветствие, приблизившись к Кобылину.
– Добрый день, полковник, позволь представить: Богомолов Андрей Григорьевич. Ранее начальник оперативного отдела Московского управления Тайного Приказа, с завтрашнего дня начнет принимать у тебя дела и должность директора Столичного управления. А ты вернешься к своим обязанностям. – Кивнул Кобылин в сторону гостя.
Богомолов молча кивнул и протянул руку Жданову. Обменявшись рукопожатием, Жданов повернулся к Кобылину:
– Ваше Сиятельство, прошу вас и господина Богомолова в мой кабинет, чаю с дорожки, так сказать…
– Потом, сейчас пошли к Юсупову, скоро прибудет император, хочу сам лично убедиться, что у тебя все готово к встрече. – Покачал головой Глава Тайного Приказа и, не дожидаясь ответа от Жданова, сам двинулся в сторону лестницы, ведущей в подвал.
Богомолов двинулся молчаливой тенью вслед за Кобылиным, и у Жданова просто не оставалось других вариантов, кроме как двигаться следом за ними.
Князь быстрой походкой спускался к камерам. Он уже приезжал для проверки Юсупова, так что дорогу помнил. К тому же, Кобылин прекрасно ориентировался в самой Петропавловской крепости, так как почти семь лет был руководителем Столичного управления…
Дежурный прапорщик у входа в блок вскочил на ноги, как только увидел князя Кобылина и вытянулся в струнку. Кобылин в ответ махнул рукой и просто сказал:
– Открывай Юсупова.
Тот кивнул, снял связку ключей с пояса и двинулся впереди Владимира Алексеевича.
Все четверо, пройдя по блоку около ста метров, остановились у предпоследней камеры. Прапорщик тут же ловко загнал массивный ключ в замочную скважину и провернул двумя руками, отпирая дверь камеры.
Кобылин первым вошел в камеру. Жданов и Богомолов остались ждать в коридоре.
Спустя пару секунд Жданов услышал крик князя, от которого его сердце рухнуло с высоты птичьего полета…
– Что за ху**а?!?!
Жданов и Богомолов моментально двинулись следом за Кобылиным. В камере князь Кобылин стоял перед телом князя Юсупова. Тимофей Ильич, еще вчера живой и здоровый, сейчас повис на верхнем горизонтальном пруте решетки окна камеры с посиневшим лицом на собственных брюках. Князь Юсупов не дышал. Посиневшие ноги висели буквально в нескольких сантиметрах от пола. Жданов не выдержал такого удара и схватился за предательски быстро забившееся сердце…
* * * * *
РИ, Предместья Петербурга, Царское Село, Летний Дворец Рюриковых, 21 сентября, 21.00
Летний Дворец императорской династии блистал в сумерках. Казалось, на этот бал было приглашено народу раз так в пять больше, чем обычно приглашалось на любой из балов, посвященных Равноденствию или Солнцестоянию.
Мы с дедом, как и в прошлый раз, пользовались особым входом для представителей старшей аристократии. И пусть здесь проходило гораздо меньше гостей, но вот журналистов и фотографов с огромными камерами в руках. Нас от них спасало декоративное ограждение и несколько сотен дворцовых, стоявших друг от друга на дистанции пары метров в строгих черных костюмах при черных галстуках.
Судя по кортежам, что уже стояли припаркованные на территории въездной парковки, большая часть глав старшей аристократии уже была на территории Летнего Дворца…
Мы с дедом прошли внутрь Дворца. По соседнему коридору внутрь летней резиденции текла огромная полноводная река из разномастных людей, которые были приглашены на бал Имперской Канцелярией.
Это мероприятие, как сказал князь Волконский, было призвано показать миру, что наша империя все также сильна, и атака террористов, пусть и такая мощная, не способна сломить знаменитый русский дух…
Идея сама по себе не была лишена смысла, наверное, но мне уже по привычке было неприятно находиться в императорском дворце… Все-таки мои отношения с Александром были сложными, и его подарок ничего особо не изменил в них. Тем более, он особо ничего и не сделал – фактически, клинки принадлежали роду Кобылиных очень долгое время…
Мы продолжали спокойно двигаться по коридору в совершенно жиденьком потоке почетных гостей. Вместе с нами шли несколько генералов и адмиралов, парочка послов других государств со своими свитами, чьи резиденции продолжили работать на территории империи после снятия карантина над городом…
Начало официальной части сегодняшнего бала должно было пройти не в уже знакомом Золотом Зале, в котором я присутствовал прошлые два раза. Сегодня император открывал бал в Большом Тронном Зале, или, как его называли в народе - Солнечном Зале.
Особенностью зала было то, что все его убранство было выполнено из заряженного энергией Светлых источников на основе стихии Света янтаря. Фактически, весь Большой Тронный Зал являлся одним огромным магическим резервуаром, который был завязан на трон императора Российской Империи…
Почему выбрали именно эту стихию, нигде не описывалось. Я думаю, что тут все как-то связанно именно с единственной светлой стихией, которая доступна только императору и его первому сыну – наследнику престола… Хотя, возможно, я просто накручиваю себе теории заговора, и выбор пал на янтарь просто по той причине, что убранство из янтаря было внешне приятнее, чем из кварца…
Пройдя по всей длине коридора, я впервые отправился не налево, а повернул вслед за дедом направо.
– А ты уже бывал в Большом Тронном Зале? – Вдруг для самого себя, я задал деду вопрос.