Сестра
Шрифт:
Наталья училась.
Она бегло читала на нескольких языках и достаточно сносно говорила. Она ловко научилась носить европейское платье и танцевать. Она пела и музицировала. И разумеется, не забывала молиться, поскольку Матвеев был образован — и в его доме бывали самые новейшие книги и пьесы из Европы. В том числе — и из Франции, где на сцене безраздельно царил господин де Мольер.
Его комедии Наталья готова была перечитывать сотню раз — и восхищалась. Особенно Тартюфом.
Не бойся грешным быть, но бойся грешным слыть!
Если бы у юной Натальи был щит — она бы начертала на нем эти строки. И была благочестива, скромна и подчеркнуто невинна.
А через пару лет Артамон Матвеев принялся подыскивать ей жениха.
Впрочем, Наталья охотилась на крупную дичь. А если быть точной — на царевича Кахети Ираклия. Сей достойный юноша с детства проживал при царском дворе под именем царевича Николая Давыдовича. Был он на тринадцать лет старше Натальи и что приятно — был умен, красив, богат, пользовался поддержкой народа Кахети,… Наталья даже была в него чуть влюблена.
А какими горячими черными глазами он глядел! Какие слова говорил!
Увидев юную Наталью в доме Артамона Матвеева — он сначала восхитился красотой юной девы. Потом оценил ее ум. А под конец, когда ему безумно хотелось поймать в свои сети эту лакомую добычу — то и ее скромность, с которой она отвергала все его домогательства.
Нет — нет, ни в коем разе! Честь моя — это все, что есть у меня…
Ираклий получил жесткий отпор — и воспылал еще больше, но покамест не до брака.
Прелестница все-таки была не самого знатного роду, бедна, к тому же, Артамон Матвеев, тоже не торопился с обещаниями помощи возможному родственнику. А помощь Ираклию была нужна, очень нужна…
Пока на троне в Кахетии сидел сын царя Картли — Арчил, пока его поддерживал отец…
Нужны были войска, деньги…
О, если бы на то пошло, с большей радостью Ираклий породнился бы с русским царем, а прелестную Наталью забрал с собой в горы, но…
Царю такой 'родственничек' тоже был особо не нужен. Алексей Михайлович предпочитал кормить кахетинца обещаниями, которые не шли дальше его двора.
Ираклий находился в подвешенном состоянии — ну и какая ж тут жена?
Наталья, впрочем, рассчитывала добиться своего, ибо слаще запретного плода — только два запретных плода. Но ей требовалось время.
— У нас гости сегодня, тетушка?
— Да. Его величество и его высочество — на иностранный манер назвала царя и царевича Мэри. — И я попрошу тебя подать им легкую закуску.
— Как прикажете, тетушка.
— Ираклий покамест еще молчит?
— Да, тетушка.
— Ничего страшного. Подождем чуть…
— Мне ведь осьмнадцать лет, тетушка…
— в монастырь ты всегда успеешь, — безжалостно отрезала Мэри, зная, что такой тон с Натальей действовал лучше всего. И верно, девица чуть надула малиновые губки и принялась осторожно укладывать в сложную прическу черные пряди.
Царь… ну что же, что царь. Старый он уже, да и по жене горюет, вот дядюшка и пригласил его — выступления домашнего театра посмотреть, побеседовать.
А что до царевича — Наталья и не видела его ни разу. Не дружен был молодой Алексей Алексеевич с боярином Матвеевым — вот и не бывал у того в доме, как ни приглашал его боярин как уж не улещивал. Разве что сегодня…
— Тетушка, так дядюшка с царевичем замирился?
— Не твоего ума дело, — отрезала Мэри. Наталья пожала плечами.
О неприязни Алексея Алексеевича… даже не так — неблаговолении его боярину Матвеву разве что вороны на деревьях не знали. Атак вся Москва шепталась, что как царевич на троне окажется, так Матвееву и ехать в ссылку в поместье дальнее.
Мэри вспомнила, как муж сжимал кулаки.
— Щенок! Сопливый!
— Успокойся, любовь моя. Что случилось?
— да царя я к себе пригласил… хотел Алексея Михайловича развеять, чай, после смерти жены он весь горюет. И на тот момент сынок его рядом оказался, старшенький.
— И?
— так Алексей Михайлович и сына с собой позвал, мол, пойдешь, сынок? Душой развеяться… А этот недоросль смотрит на меня, как на вошь и издевательски так отвечает — ради батюшкиной воли он и в огонь пойдет, не то, что комедии смотреть, когда матушки всего пару месяцев как не стало.
— Ох ты, господи!
Мэри была умна и отлично понимала, что это значит. Это уже было не просто неприятие. Мальчишка показывал зубки. А учитывая, что обаяние Артамона на щенка не подействовало, да и согнуть царевича не удавалось — все становилось весьма опасно…
Придет он к власти — и все попомнит.
Фактически, царевич предлагал Артамону Матвееву не зарываться и придержать свои усилия по пролезанию в царские ближники, а не то ведь… сочтемся.
— Хоть и не комедия это вовсе, а библейские сцены, о трех юношах в печи огненной. Старец Симеон написал…*
Мэри это не утешило. О том, как Старец Симеон из Дьяково вылетел тоже вся Москва знала. Увы…
* в реальной истории он так же писал сию пьесу, но представляла ее царевна Софья. Т. к. в данном случае это невозможно, вполне естественно для Симеона было договориться с Матвеевым. Прим. авт.
— Сонюшка, ну что за… свинство! На матушкиной могиле земля осесть не успела, а Матвеев… гнида!
— Блюдолиз он — и властолюбец, — Софья пожала плечами, глядя на братца Алешеньку. — что ты хочешь, ему при царе быть охота, а следующим царем ты быть должен. Вот и подлизывается старый лис…
— Ничего, я его хорошенько осадил сегодня…
— а отец не прогневался?
— Смутился батюшка, но пойти решил.
— ну и ты сходи. Только помни, что в доме Матвеева тебя опутывать по рукам и ногам будут.