Чтение онлайн

А Какаши укатывается, гад!

В купальне никого, кроме нас, не было, и он убрал маскировку.

Впервые вижу свою кожу такой чистой. И белой. Неделя на воздухе, а она совсем не потемнела. Вот ничуточки. Я подплыл к Хатаке и шлепнул свою руку рядом с его, для сравнения. Хм... у него тоже бледная и без загара, но всё-таки потемнее. И вот ещё странность - мне всегда казалось, что занятия рукопашным боем должны как-то влиять на руки (набитые костяшки, всё такое), а у этого пальцы, как у пианиста. Зато порядочно шрамов. На руках и вообще...

Не желая думать о том, что этот смешливый приколист, небось, не один десяток людей на тот свет отправил, я лениво плавал взад-вперёд. Когда привыкнешь, не так уж и горячо.

– Хватит бултыхаться, клёцка! Голова закружится.

Хатаке поймал меня за ногу и усадил на приступку.

Смотри-ка, обзывается. Ну да, я белый и варёный - вполне себе клёцка. Не буду обижаться, лучше сам его потом приколю. Сейчас надо побеспокоиться о другом.

Когда Какаши спросил меня о чакре и обучении, я, не особо раздумывая, показал ему свой любимый разминочный комплекс "Восемь отрезов парчи". Это упражнение я делал каждое утро на протяжении нескольких лет и на правильном исполнении собаку съел.

Допоказывался.

Дома со мной ничего такого не случалось. Обычно после разминки в теле оставалось чувство простора и приятной текучести мышц, а тут после третьего "отреза" в животе, под диафрагмой, начал сматываться тёплый клубок. К шестому отрезу "Омовение тела через большой небесный круговорот" клубок заметно подрос и стал припекать. Притом, что движения я выполнял на раз-два, без положенных повторов.

Хорошо, что Какаши меня прервал. Сам я настолько увлёкся необычными ощущениями, что вряд ли смог бы остановиться.

Хатаке Какаши по уши в переживаниях

Закинув руки за голову, я уставился на подсвеченную луной балконную перегородку. Мысли предательски крутились вокруг одного и того же.

Это просто чакра. Не о чём переживать. Просто побочный эффект от регулярной передачи смешанной чакры. Чужая духовная энергия в моём переплетении. Через несколько дней эта связь пропадёт и мне перестанет казаться, что я собираюсь сделать большую гадость одному из своей команды.

Наверное, перестанет.

Когда мы получили эту дополнительную миссию от Хокаге, я даже обрадовался возможности подольше побыть за пределами деревни. Хотелось хоть немного оттянуть момент возвращения к постылой работе.

В Конохе есть общепринятое мнение насчёт АНБУ. Не знаю, кто его придумал и распространил, но звучит красиво: люди с Тёмной стороны - элита, идеальные воины, всегда на страже покоя и безопасности. Даже жаль, что правда настолько скучнее и проще: АНБУ - шиноби для грязных делишек гакуре.

В тёмные идут те, кто прошёл войну, а то и две. Те, кто в шесть лет под видом нищих побродяжек травил колодцы в зоне боевых действий, а в семь забирал жизнь своего первого генина. Те, кто привык к крови, как рыба к воде. И самые неприглядные задачи заботливо припасают для нас.

Вот только сила и умение здесь неважны - в Листе и без АНБУ достаточно шиноби. Просто мы согласны это делать. Без вопросов, раздумий и угрызений совести. Потому, что большинство из нас равнодушные исполнители. Потому, что таковы интересы Скрытого Листа.

И я не исключение. Однажды из любопытства развернул свой свиток выполненных приказов. Прочитал, забросил подальше и первый раз в жизни закатился пить в "Шушуя". А что делать, если целый год убивал людей? По большей части, других шиноби, отступников и лазутчиков, но хватало и прочих разных. Богатых торговцев, неугодных аристократов, влиятельных священников, чиновников или членов их семей...

Мне просто хотелось немного отдохнуть от этого. Отвлечь себя настоящим противостоянием, битвой с шиноби.

Отвлёкся. Теперь вот тащу в Коноху Сёши.

А мелкий такой смешной. Улыбчивый. На свою беду подобрал в лесу полудохлого шиноби. Возился с беспамятным, заботился...

И в какой момент возвращение в собственную деревню стало такой проблемой? Сегодня или всё-таки вчера? Может, в прошлом году? Я уселся на футоне, обхватив колени. Мелкий давно сопел, он всегда засыпал как подстреленный, а у меня сна не было ни в одном глазу. Хотелось принять хоть какое-то решение.

Сенсей говорил, что все эти рассуждения об инструментах, бездумно исполняющих приказы и подчиняющихся направляющей руке, служат шиноби последней защитой от непомерного груза ответственности. Жаль, что я тогда не особо внимательно слушал. В двенадцать лет подчиняться выходит легко и естественно. В четырнадцать впервые начинаешь задумываться, но приказ - это приказ. В шестнадцать слепое повиновение больше не кажется хорошим решением, но чужая воля сильнее. А теперь, в девятнадцать, оно подпирает и нужно срочно выбрать: остаться человеком или, как выражается Сарутоби, сделаться "разящим клинком Конохи", удобным и ладным, вот только слегка неживым.

Я покосился на рюкзак. Там внутри лежала аптечка, а в аптечке успокоительное. И я бы непременно его принял, если хоть кто-нибудь мог нас посторожить! Тц! Подозреваю, все шиноби, которые работает в поле, проходят через это. Ну, может быть, за исключением самых тупых.

И что мне делать? Снова спрятать душу за строчками правил, как после смерти отца? Тогда Обито вытащил меня из скорлупы, а она, выходит, снова на месте. Наросла.

Я ведь в АНБУ перешёл после нападения Лиса и смерти учителя. Сандаймё лично попросил. Практически необъявленная война тогда шла. Граница текла, как дырявое ведро. Соседи пакостили вдохновенно. Самое любимое дело - пробовать на прочность раненую деревню. Ох, и побродил я тогда по чужим гакуре. Приказы о диверсиях и уборке ненужных личностей так и сыпались, а мне хотелось чужой кровью свою боль запить. Теперь вот блевать тянет.

Может, вернуться в Лист и сдать маску? Сказать, что хватит с меня.

Ха! Представляю, какой вид будет у Сарутоби, если я ему такое заявлю.

Ну, допустим... Оставить АНБУ - невеликий подвиг, но с мелким-то что делать?!..

Извертевшись и ничего толком не решив, я уснул вполглаза, готовый вскочить от любого постороннего звука, запаха или движения воздуха. Конечно, толком не отдыхаешь, но даже такой сон лучше, чем ничего.

Сёши и два каких-то козла