Чтение онлайн

— Налей нам коньяку, Мамед, — с трудом сдерживая эмоции, распорядился Султан, — и продолжим.

— Семь, восемь, девять, аут! — среди мертвой тишины на трибунах закончил отсчет рефери, и публика взорвалась овацией.

Пока Кожевникова уносили с ринга, секунданты сняли с победителя перчатки и шлем. Никаких сомнений не оставалось: это был человек с фотографии, только на четыре с половиной года моложе. Вот он вышел на середину ринга и скромно улыбнулся публике, вот рефери взял его руку и замер в ожидании решения арбитров…

И тут камера медленно прошла крупным планом по местам для почетных гостей. Вот он сам — Эльдар Гамидов, главный спонсор турнира, вот рядом с ним — его жена. На несколько секунд камера сфокусировалась на точеном лице Алены Гамидовой, пристально смотревшей на победителя.

— Стоп, Мамед! — приказал Султан и несколько минут вглядывался в экран, бередя свою старую рану.

В глазах его жены светились любовь и страсть, чувства, которые он сам так и не сумел в ней разжечь за целый год их брака.

В детстве Эльдар перенес тяжелое инфекционное заболевание и не мог иметь детей. Русская девушка по имени Алена, в которую неожиданно для себя влюбился Гамидов, и сердце которой, как ему казалось, он покорил, завалив ее дорогими подарками и озолотив ее бедную семью, стала для него и женой, и ребенком одновременно.

Он готов был сделать для нее все, возможное и невозможное, по первому ее требованию, но его жена ни о чем его не просила. Он был ласков и нежен с ней в постели, стараясь разбудить в ней ответный огонь, но она оставалась холодна, лишь безучастно выполняя свои супружеские обязанности.

И вдруг этот анонимный телефонный звонок четыре года назад. Выслушав неизвестную женщину, сообщившую, что у его жены уже полгода есть любовник, за которого она собирается выйти замуж, Эльдар помертвел. Он взглянул на Алену, которая, сидя в кресле, читала книгу, снял со стены старинный кинжал, вынул его из ножен и подошел к жене.

Она удивленно подняла на него глаза.

— Встань, — приказал он тихим и страшным голосом.

Алена встала и прямо посмотрела на него.

— Кто он?! — яростным шепотом спросил Гамидов, и по ее твердому, без тени страха, взгляду понял, что имени она не назовет.

— Я люблю его, Эльдар, — не опуская глаз, сказала Алена, — я жду от него ребенка.

Кинжал вошел в мягкое беззащитное тело женщины, как в масло, пробив ее непокорное сердце насквозь. Алена упала на ковер, не издав ни звука, и, словно белые крылья, раскинув руки. Она умерла мгновенно.

Султан бежал из России. Лишь месяца через два его агенты сумели выяснить имя человека, ставшего причиной гибели его жены, но этот человек исчез. Теперь он появился вновь.

— Продолжай, Мамед, — приказал Гамидов, и слуга нажал кнопку.

— В этом бою нокаутом победил Илья Синельников! — возвестил арбитр, рефери взметнул вверх руку победителя, и трибуны огласились восторженными криками.

— Сволочь! — по-русски зло произнес Эльдар, и слуга отключил ноутбук. — Гурбан, — обратился Султан к своему помощнику, — пусть этот человек умрет. Но сначала пусть умрет его женщина!

Елена Синельникова проснулась на следующее утро перед самым рассветом, сладко потянулась, похлопала спросонья длинными ресницами и с улыбкой повернулась к мужу.

Мужа рядом не оказалось.

Елена на всякий случай приподняла его подушку, заглянула под одеяло, потом откинулась на спину и зажмурилась.

Это был сон, догадалась она. Сладкий, сказочный, сладко-сказочный, сказочно-сладкий… сон?!

Елена открыла глаза, откинула одеяло и приподняла голову.

Странно, она никогда не ложилась спать совершенно обнаженной. На ней всегда была ночная рубашка, пусть символическая, пусть невесомая, пусть в последние месяцы по утрам эта рубашка почему-то прикрывала только ее плечи… Елена на всякий случай провела руками по голым плечам, закрыла глаза и улыбнулась: нет, не сон!

Она вспомнила умелые сильные руки, которые вчера вечером медленно снимали с нее предмет за предметом. Вспомнила губы, целовавшие все, что эти руки освобождали от одежды. Вспомнила нетерпеливую дрожь своего тела, трепет своего сердца, бьющегося, как вырывающаяся на свободу птица, свое возникшее вдруг неуместное смущение и ласковый мужской шепот в самое ухо: "Доверься мне…".

Значит, обручальное кольцо ей тоже не приснилось. Вот оно, там, где ему и положено быть, на безымянном пальце правой руки, красивое, с небольшими бриллиантами!

Вытянув руку, Елена полюбовалась кольцом, потом повернула голову, осмотрела спальню флигеля, странно выглядящую в рассветных сумерках, прислушалась к непонятным звукам снаружи, похожим на глубокие вздохи, и окончательно проснулась.

Встав с кровати, она подошла к распахнутому настежь окну, начинающемуся почти от пола, и выглянула наружу, чуть сдвинув в сторону прозрачную штору.

Метрах в тридцати от флигеля на небольшой спортивной площадке, которую этим летом они с братом оборудовали вдвоем, ее муж крутил «солнце» на турнике, возвышающемся над окружающими дом кустами сирени.

Он был обнажен до пояса, в белых тренировочных брюках, босой, к его правой голени двумя ремнями крепились черные резиновые ножны с торчащей из них круглой рукояткой.

— Нож ныряльщика, — догадалась Елена, — интересно, зачем он ему на турнике?

Выполняя упражнения, Илья ритмично и глубоко дышал. Вот он застыл вертикально на вытянутых руках, чуть развел ноги в стороны, затем, согнув тело, встал босыми ногами на перекладину турника и резко выпрямился.

— Здорово! — мысленно одобрила мужа Елена. — И что дальше?