Чтение онлайн

Моя дорогая Нунахер!

У Ваших валяюсь я ног!

Я Вам сочинил амфибрахий

И выдумать лучше не мог!"

Нунахер была уж не очень красна,

Но в этот момент воспылала она.

И слова промолвить она не могла.

Всю жизнь она страсти любовной ждала,

И вот появился пред ней кандидат -

Не то чтоб красив и не то чтоб богат,

Но, в целом, совсем нехуев был в сравнении

С другом своим, Похуеску Эухеньо.

Поели они и попили они.

Сказал Эухеньо Бояну: "Женись!

Не смей упускать ты девицу такую!

Дай я вас обоих скорей расцелую!"

Чтоб не целоваться, Боян возопил:

"Смотри! Автожир я тут соорудил!

С Нунахер еще побеседовал я.

С тобою мы все-таки типа друзья...

Поэтому я предлагаю вариант:

Давай соберем поскорей провиант.

К родителям я тебя сопровожу,

Вернусь на Бермуды лежать на пляжу,

Коктейли хуячить, Нунахер любить,

Коктейль "Секс на пляже" чтоб в жизнь воплотить".

Что ж - наш Эухеньо расстроился очень,

Но виду не подал, поплакал лишь ночью.

Наутро они собрались улетать

И Пикассо арт-объект испытать.

Наш Эухеньо был мрачен совсем.

Он понял: французский распался тандем.

В тиши автожир океан пролетел

И в Мексике грустно и медленно сел.

В глазу Эухеньо блестела слеза.

Бояну он очень печально сказал:

Нет, никогда...

Нет - и пусть пройдут года -

Никогда не забыть

Мне тебя и наш с тобой полет...

Грустить не входило в великие планы

Пилота Шарикописало Бояна.

Пиафский мотив к сердцу не возлежал,

И Шарикописало напевно сказал:

Мой Похуеску, мой Эухеньо,

Ради Бога не грусти.

Ты посещай нас на день рождения

И маму с папой посети.

Вздохнул Эухеньо, Бояна обнял,

Стремглав развернулся и вдаль убежал.

Боян в автожир погрузился, взлетел,

И через часок небосвод опустел.

***

И вновь Похуеску остался один.

Подумал: "Шарикописало-то, блин!

Оставил меня он совсем одного.

Но, может, найдется причина того?

Может, со мною чего-то не так?

Вдруг я зануда иль, может, ай сак?

Может, я чем-то обидел его?

Может, убогое я существо,

И невозможно со мною дружить?

Родителей что ли об этом спросить?"

За этими мыслями наш Эухеньо

Шел, как сомнамбула, как привиденье.

И вот, в Акапулько он вскоре пришел

И приключение на жопу нашел.

***

Читатель! Я знаю, тебе интересно:

Г. Акапулько - опасное место.

Там 169 убийств ежегодно,

Разбой - это круто, грабеж - это модно.

Брел наш Эухеньо по калле Эндевор,

Где воровства ощутил он шедевр.

Двое парней показались вдали

И из дали к Эухеньо пришли.

Молча достав из кармана калаш,

Один сообщил: "Ты сейчас нам отдашь

Все, что в карманах лежит, и плащ свой,

И скажешь спасибо еще, что живой".

Сказал Эухеньо: "Что ж, я бы и рад,

Да только мой плащ - небогатый наряд,

И денег я напрочь, ребята, лишен

И в самое сердце судьбой уязвлен.

Покинул меня самый преданный друг,

Еще пережил я ужасный недуг,

Цыгане не приняли в табор, увы,

Не стал другом я и вампирской братвы,

Когда с горя я посетил гей-парад,

Ни один пидор там не был мне рад,

Едва я подрос, меня бросила мать,

Всю жизнь все старались меня избегать.

Не знаю, в чем дело: пусть я не красив,

Зато я умен и со всеми учтив,

Открыт я к общению, к новым друзьям,

Готов первый шаг всегда сделать я сам,

Однако никто не желает дружить

Со мной, и не знаю я, как с этим жить.

По жизни я вроде чувак не тупой,

Возможно, конечно, не очень крутой.

Я думал частенько: ну что же не так?

И вот, отнимают последний пиджак.

Пойду в Рио Гранде скорей утоплюсь -

Все лучше, чем к матери голый явлюсь.

Летел я к ней долго через океан,

Серьезный в пути пережил ураган,

И похуй теперь мне, поверьте, ворье.

Возьмите скорее мой плащ и белье!"

Преступники грозно глядели сперва,

Но проняли их Эухеньо слова.

К концу его речи один был в слезах,

И трясся калаш у другого в руках.

Первый сказал: "Меня бросила мать,

И начал тогда я людей ограблять,

Душой очерствел, стал жестоким козлом,

Нормальную жизнь променял на бухло!"

Молвил второй: "Ну а я педераст,

Чем был удручен - и украл контрабас.

Пойду я его музыкантам верну,

Окщусь и на мир по-другому взгляну".

И хором сказали они Эухеньо:

"Спасибо за помощь при перерождении!

Оставь себе плащ и, конечно, белье,

Возьми мое пончо, сомбреро мое.

Еще мы подарим тебе инструмент.

Поверь, это просто бесценный презент.

Ты сможешь признание в народе найти,

Играя на площади после шести".