Чтение онлайн

Граф помолчал, пристально разглядывая ожесточенное лицо жены. Такой он ее никогда не видел. Сухо спросил:

— Графиня, а вы не думаете, что этого я сделать не мог, потому что слишком дорожу моей семьей?

— Что, она действительно колдунья? — графиня с ужасом смотрела на него, не узнавая в этом чужом холодном человеке своего мужа. Ей стало страшно. — Она вас околдовала! Тогда я тем более все сделала правильно!

— Что вы сделали правильно? — убитым тоном спросил граф, догадываясь, что произошло несчастье.

— Я приказала вытащить ее саму и ее вещи за ограду! — злорадно выпалила графиня, отчего граф помертвел, в его глазах засверкали бешеные огни. Отшатнувшись, Карина испуганно вскричала, выставив вперед руки: — И не говорите мне, что она не колдунья! Я вам все равно не поверю!

Граф заложил руки за спину и ледяным тоном ответил:

— Я и не скажу. Я еще добавлю: — в Амирель течет королевская кровь! У нее синие глаза! Что это значит, вы прекрасно знаете!

Графиня тотчас вспомнила так понравившуюся ей синеглазую девочку, предсказавшую ей рождение сына. Она приложила руки к загоревшимся щекам и убито прошептала:

— Так это и есть Амирель? Я ее видела, здесь, в парке! Но она мне сама сказала, что в нашем имении ее нет!

— Она использовала силу убеждения? Тогда все понятно. Она хотела скрыться. Амирель уверена, что приносит несчастья везде, где появляется.

Графиня продолжала наседать на мужа, но теперь ее обвинения больше походили на защиту, нежели на нападение:

— Тогда почему об этой девочке не сказали мне вы? Сколько б бессонных ночей и ужасных ошибок мне удалось бы избежать, знай я об этом!

Отвернувшись от нее, будто ему тяжело было смотреть на предательницу, граф тихо проговорил:

— Потому и не сказал, что хотел их избежать. Вы разве не знаете, что при розыске истинной королевской крови разрешается допрашивать всех, даже беременных аристократок? Скажите, графиня, вы смогли бы выдержать допрос с пристрастием в застенках тайного сыска? Там, где не выдерживают и кончают жизнь самоубийством даже сильные здоровые мужчины?

Графиня сникла, почувствовав несправедливость и ужас содеянного. Ее руки теребили кружевной платочек, раздирая его на части, но она этого не замечала.

— Простите меня, я так виновата, мне нужно было просто вам верить, а я… — она почувствовала себя по-настоящему плохо и без сил упала на диван.

Граф даже не пошевелился, хотя прежде всегда беспокойно кидался к ней и требовал вызвать замкового целителя. Графиня затравлено смотрела на него, понимая, что совершила роковую ошибку. Простит ли он ее?

Прятавшийся все это время в гардеробной Никол до боли сжал руки. Как он был неправ! Амирель не смотрела на него для того, чтоб он не видел цвет ее глаз и случайно не проболтался! Она не любовница графа! Что же он наделал!

Карина просительно протянула дрожащую руку к мужу.

— Но, может быть, еще не поздно? Может быть, она еще ждет за оградой замка? — спросила, не веря своим словам.

— Я кричал. Громко. Если бы она была жива, то отозвалась бы. Но мы сейчас сходим и проверим это еще раз. Кто помогал вам избавиться от колдуньи?

Помня свое обещание никого не выдавать, графиня убито молчала, не понимая, как ей поступить. Избавляя ее от данного слова, из гардеробной медленно вышел трясущийся от страха и стыда Никол.

— А вот и еще один благодетель! — язвительно приветствовал его граф. — Ну что ж, пойдем на поиски. Зови людей с факелами, будем прочесывать опушку. В лес не пойдем, это опасно и бесполезно.

Через несколько минут слуги во главе с графом обыскивали окрестности возле калитки, там, где Амирель оставил камердинер. Пустота. Идущий без перерыва снег уничтожил все следы. Не было ни девушки, ни вещей, ни даже каких-то обрывков.

— Может, она ушла? — с тайной надеждой предположил виновник всей этой кутерьмы, с ужасом ожидая страшного наказания. — И ждет где-нибудь в безопасном месте?

— С огромным баулом? Плохо верится. — Граф с болью в сердце рассматривал участок, где камердинер оставил девушку и сбросил баул с вещами. — Ничего не видно, все перемело. Мы ничего не найдем.

На опушке засверкали зеленые огоньки, и раздался заунывный волчий вой, от которого у графа что-то оборвалось в душе. От безнадежности он сжал кулаки и скрипнул зубами. Как он ошибся, полагая, что сможет спасти эту девочку!

Но он не ожидал ножа в спину. Его предала та, которой он всю жизнь доверял больше, чем самому себе.

С горечью признал:

— Возвращаемся, искать бесполезно.

Они вернулись в замок. Не находящая себе места графиня встретила их внизу.

— Что-то нашли? — ее пальцы, прижатые к горлу, беспокойно шевелились.

Граф отрицательно качнул головой.

— Идите к себе, графиня, я сейчас приду. Нам нужно поговорить. — От его безжалостного тона у графини удушливым спазмом сжало горло.

Он прошел к себе, выгнал из покоев попытавшегося сунуться за ним Никола и позвал второго камердинера.

— Стам, собери мои вещи, я уезжаю.

— Надолго, что класть? — тот не мог понять, в чем дело. Что главный камердинер вдруг попал в опалу, было очевидно, но вот за что?

Последовавший приказ пригвоздил его к полу:

— Клади всего побольше, уезжаю надолго, возможно, навсегда.

Стам пораженно вытаращил глаза, не зная, что на это сказать. Граф уезжает навсегда? Один? Без жены и детей? Ох, что-то будет…

— Прикажи запрячь мою дорожную карету. Ты поедешь со мной. И охрана. Передай сенешалю, пусть готовит всех, кто ездит со мной обычно. Пусть тоже берут вещей про запас, их можно сгрузить в карету. Я поеду верхом.