Чтение онлайн

Да, чем сильнее адепт, тем крепче его психика и разум, но даже таким, пусть и крайне редко, но требуется эмоциональная разрядка, которую и дарит крепкий, едва ли не младенческий сон.

Хаджар коснулся правого плеча. Пальцы нащупали тонкую сетку шрамов. Это куда лучше обугленной плоти, покрытой чем-то напоминающим вареную куриную кожу.

— Павильон Волшебного Рассвета славен и своей алхимией.

— Чин’Аме, — Хаджар приподнялся на кровати и облокотился на спинку. Мягкие подушки, перина, теплое одеяло — может он, все же, умер и попал в дом праотцов? — Рад видеть вас в добром здравии.

Но тот факт, что он находился в просторных каменных палатах, больше похожих по убранству на лавку какого-нибудь волшебники или алхимика, убеждал в обратно.

Да и Чин’Аме, облаченный в лазуритовые робы, опирающийся на резной деревянный посох, так же прозрачно намекал, что Хаджар все еще жив.

Радоваться подобному факту или нет — это уже совершенно другой вопрос.

— В добром… — повторил Чин’Аме. — Что же, можно, пожалуй, сказать и так, Ваше Высочество.

Хаджар нахмурился. Его разум работал все быстрее и быстрее, скидывая с себя оковы неги и сладкого пробуждения, так что он уже вскоре заметил несколько тонких шрамов на лице волшебника. Обнаружил, что то, что он принял за украшения для рогов, на самом деле являлось драгоценными… протезами.

Да и глубокие черные впадины под глазами, которые Глава Павильона Волшебного Рассвета пытался спрятать под слоем косметики, были красноречивей любых описаний.

— Пытки? — тяжело спросил Хаджар.

Он хорошо, очень хорошо знал, на что могут быть способны опытные палачи. И не важно к какой расе они принадлежат. Профессионалы причинять боль найдутся всегда.

А молчание дракона стало самым верным из ответов.

— Много они смогли узнать?

— Хаджар, — Чин’Аме, откровенно хромая и подтягивая правую ногу, дошел до кровати и, едва ли не со стоном, опустился на её край. — я живу на этом свете достаточно долго, чтобы научиться скрывать свой разум даже тогда, когда тело страдает.

Хаджар что-то слышал о техниках, которые позволяли уйти в настолько глубокий транс, что даже если адепта будут убивать — он ничего не расскажет, ибо не будет осознавать реальности происходящего. Именно поэтому настоящие асы пыточного мастерства являлись очень сильными адептами, изучавшими ментальные техники.

— А дух мой защищен надежней, чем сокровищница Императора, — словно услышав незаданный вопрос добавил Чин’Аме. — Так что господа палачи просто отрабатывали на мне свое мастерство. И надо признать, — волшебник скривился от резкой вспышки боли. — они не зря получают свое довольствие из казны.

Хаджар промолчал.

Он посмотрел за окно. Они явно находились на пике горы, где и стоял Павильон. С ней открывался просто невероятный вид на горные хребты высокорожденных и долины, где обитали простые крестьяне и фермеры.

Мысли его постепенно возвращались к испытанию, которое он прошел.

Прошел…

Почему-то уже в которой раз судьба отправляла его в прошлое. Но если прежде это были лишь иллюзии, видения, то теперь, что-то подсказывало Хаджару, он действительно побывал в одном из поворотных, для судеб всего Безымянного Мира, событии.

Битве, которая едва не привела к уничтожению этого самого мира.

Битве, ставшей последней для Черного и Кровавых Генералов.

Легенды гласят, что именно после этого сражения волшебник Пепел отправился в свое бесконечное странствие и он стал единственным из обитателей мира смертных, кто побывал в каждом уголке Безымянного Мира.

Раньше, да и чего там — и по сей день, это считается возможным лишь для небожителей. Ибо даже Бессмертный не может осилить тягот такого путешествия.

И если раньше Хаджар не понимал причины подобного странствия длиной в жизнь нескольких Бессмертных то теперь…

Пепел, командовавший армиями смертных и бессмертных; тот, кто смог сковать первого из Дарханов и дать Яшмовому Императору время, чтобы расколоть душу Врага Всего Сущего, просто не мог не преследовать определенной цели.

Он что-то искал…

Что-то настолько ценное, что заставило Пепла буквально положить на это срок жизни, о котором некоторые могут только мечтать. Если вообще кому-то в здравом уме придет в голову мечтать о тех эонах, что прожил на этом свете Пепел.

— Где-то в своих мыслях, Ваше Высочество?

Хаджар вздрогнул.

Прошли десятилетия… можно даже сказать — больше века с тех пор, как кто-то называл его титулом наследного принца.

Хаджар отвернулся от окна и встретился взглядом с Чин’Аме. Чтобы не пережил дракон, взгляд его нечеловеческих глаз остался таким же ясным и пронзительным.

Будто он… будто он заранее все просчитал и знал, что как бы не сложилась их с Императором партия, финал её окажется именно таковым.

Хотя, скорее всего, это просто паранойя и не более того.

— С чего вдруг титулом?

Волшебник улыбнулся, демонстрируя еще не до конца проросшие клыки. Медицина и целители Безымянного Мира творили настоящие чудеса, но не всегда эти чудеса имели мгновенные свойства.

Вместо ответа, Чин’Аме указал на грудь Хаджара, в ту область где маячила татуировка Зова, запечатлевшая в себе герб Лазурного Облака.

Кто бы знал тогда, в Море Песка, что их с Эйненом тренировка приведет к тому, что Хаджар окажется втянут в интригу дворцового переворота высшего порядка.

— Что…

— Целительный сон в который тебя погрузили мои соратники продлился три дня, — Чин’Аме, сдерживая вой, двумя руки обхватив посох едва смог подняться с кровати. — а значит, что уже через четверо суток тебе надо будет выйти на Скалу Предка, чтобы сразиться Императором.

Хаджар откинулся на подушки и снова посмотрел за окно.

— Вы покажете место, где жил Травес?

Чин’Аме, кажется, выглядел шокированным.

— Ты не удивлен? — спросил он.

Хаджар только пожал плечами.