Чтение онлайн

— Итак, я жду ваших взыскательных вопросов, господин учитель, — отвлекал меня Андрей от мрачных мыслей, порожденных мрачными стенами этого тесного темного подземелья.

Я подумала о том, что мы блуждаем здесь уже около часа, что мы углубились в скальные породы холма, а над нашими головами всей тяжестью руин давит этот молчаливый памятник былого могущества. От такой мысли стало трудно дышать, и я, старательно вдыхая спертый воздух, упорно пыталась настроиться на более жизнерадостную волну, отвлечься от того, что видела и ощущала.

— Что ж, господин студент, — собралась я, наконец, с мыслями, — вы говорили о расцвете Кордовского халифата. Не припомните ли, с именем какого арабского правителя связывают наивысшее могущество халифата?

— Вы стремитесь завалить меня, учитель. Это нечестно, я всего лишь ваш скромный ученик, — продолжал кривляться Андрей. — И все же я напрягу свою жалкую память, и может быть, имя халифа Абд-аль-Рахмана III хоть на йоту приблизит меня к истине.

— Надеюсь, ты столь же хорошо разбираешься и в русской истории? — зацепила я эрудита.

Он пожал плечами:

— Не уверен. Проверь.

— Что происходило на Руси в только что затронутый тобой период?

Он на секунду остановился, размышляя вслух:

— Десятый век? Это какой-нибудь князь Игорь, затем его мстительная супруга Ольга, ее воинственный сын Святослав, потом в 988 году — принятие христианства князем Владимиром Красное Солнышко… Ну, что там дальше? По-моему, смута какая-то в начале одиннадцатого века, а потом, кажется, расцвет Руси при Ярославе Мудром…

— Ты все-таки — ходячая энциклопедия, — восхитилась я. — И…

Андрей резко оборвал меня, схватив за руку, и прислушался.

— Мне послышался какой-то звук, — объяснил он.

Мы застыли. Тишина сначала оглушила нас, потом от напряжения, наверно, начали мерещиться какие-то звуки. Мы обнаружили, что находимся опять в широком коридоре, и здесь он разветвляется на два абсолютно равнозначные по размеру пути.

— Что будем делать? — спросил Андрей.

— Слушай, давай разделимся, — предложила я, а сама поежилась от своей храбрости.

— А ты в порядке? Ты уверена?

— Да, потом я надеюсь, скелеты здесь больше не разгуливают по коридорам, — хорохорилась я.

— Я не стал бы особо на это рассчитывать, — улыбнулся мой спутник. — Но идея неплохая. Только мне надо связаться с Игорем.

Он вызвал Ветрова по рации. Меня это задело. Что он, в самом деле, телохранителя что ли ко мне приставил, этот мой бывший?

— Игорь, вы где? — поинтересовался мой «бодигард».

— Мы, очевидно, идем вам навстречу, — откликнулся Ветров. — Мы нашли вход в подземелье, где лежала записка Николая. Здесь по стенам его отметки мелом…

— Значит, он где-то близко! — вскричала я.

— Надеюсь, что да, — согласился со мной Игорь. — Мы зовем его, но пока отклика не было.

— Видимо, это мы ваши голоса слышали только что, — предположил Андрей. — Да, Игорь, у нас тут такая ситуация…

И он начал говорить, что перед нами две дороги, что мы решили разделиться. Но я уже их не слушала. Зажав в руках мелок и фонарик, я выбрала правую тропу и помахала Андрею. Мне показалось, он кивнул, и я подумала, что он меня отпускает.

Коридор долгое время оставался довольно широким, а в стенах его стали то тут, то там встречаться полукруглые углубления, наподобие альковов. Я давно заметила нарисованные мелом стрелки, вероятно, оставленные Колей, и поэтому подробно изучала каждое углубление, каждую выщербленную ложбинку этого каменного мешка.

Неожиданно впереди что-то вспыхнуло, будто молния беззвучно сверкнула перед моим взором. Я зажмурилась, а когда отважилась открыть глаза, даже рассмеялась. Передо мной с потолка струился яркий солнечный луч. Наверное, в скальной породе образовалась брешь, которая и позволила солнышку послать своего шаловливого лазутчика даже в потайной каменный коридор. Глазам моим, уже привыкшим к темноте и тусклому свету фонарика, луч солнца казался необычайно ярким, каким-то, с одной стороны, ослепительно белым, и в то же время, переливающимся всеми цветами радуги, подобно тому, как искрится свежий снег в морозный солнечный день. Луч нарисовал на пыльном каменном полу светлый знак, словно стрелку, указывавшую мне следовать дальше. Я восхитилась тому, как природа ухитрилась проделать в скале дыру в форме настоящей, четко очерченной стрелы, и солнце, видимо, в этот час как раз заполнило своим светом эту брешь. Я полюбопытствовала, который шел час. Было ровно три часа дня. Такая точность времени навела меня на мысль, что эта стрелка могла быть рукотворной и служить для каких-то целей, вроде солнечных часов.

— Андрей! — крикнула я, — Андрей, посмотри, какая красота!

Я, очевидно, уже отошла от него на приличное расстояние, потому что голос его прозвучал совсем издалека. Но я поняла, что он меня слышит, и отправилась дальше. Играя, как ребенок, я, балансируя, прошла прямо по переливающейся солнечной стрелке и продолжила осматривать подземелье. Вскоре я почувствовала, как постепенно свет солнечного луча угасал, и опять стало темно. Я зажгла свой фонарик и осветила путь. Коридор снова стал сужаться, а на стенах я с удивлением обнаружила крепления для светильников, а в некоторых из них даже торчали древки факелов. Они, конечно, не горели, но фантазия моя разыгралась и донесла до меня запах масла. Стало несколько прохладнее, и это удивило меня, потому что, я считала, что с приближением к поверхности, наоборот, должно становиться теплее или душнее.

Я вновь позвала Андрея, на сей раз я кричала еще отчаяннее. Ответа не последовало. На мгновение меня покинул оптимизм. Я усомнилась в необходимости своего мальчишества: ведь я была без рации. Случись что со мной, я не могла бы сообщить о себе. Правда, я шла все время по прямой и скрупулезно рисовала стрелки рядом с Колиными. Мои стрелки явно выделялись по яркости, но я написала около своей стрелки букву «Е», а около Колиной — «Н». Встречая его отметки, я рвалась вперед, ожидая вот-вот увидеть его, и никакая сила — даже страх и осторожность — не могла мне воспрепятствовать.

Осветив очередной альков, я отпрянула и остолбенела. Там, в нише стояла деревянная католическая скульптура Христа. Краски на ней нисколько не потускнели, а дерево еще сохранило запах. Запахи я отнесла к своеобразным «глюкам» утомленного и разочарованного сознания. Поставив около алькова стрелочку, я двинулась дальше. Мне стало и интересно и жутко. Однако, страх рассеялся, уступив место какому-то задорному азарту и уверенности, что скоро ко мне присоединятся друзья и что Коля где-то здесь.