Чтение онлайн

– - Ступай, - металлическим голосом приказала Иннашагга.
– Я не нуждаюсь в твоей защите.

Урабу всплеснул руками, но спорить не стал. Низко поклонившись, он попятился к выходу. Иннашагга ещё раз с любопытством оглядела удивительного гостя.

– - Сейчас ты предстанешь перед хозяином Урука, - сказала она.
– Он пребывает ныне в печали, и твой облик заставит его забыть о треволнениях.

Она поманила Энкиду за собой и направилась в опочивальню.

Вождь лежал, уткнув взор в потолок. На лице его были написаны горечь и досада. Кажется, он ещё злился на жену за её слова, и не повернул головы, когда она вошла. Но столь детское выражение своих чувств лишь рассмешило Иннашаггу. Она приблизилась к ложу и сказала с улыбкой:

– - Хватит кручиниться, Гильгамеш. Обрати свой лик и узри великое диво.

Гильгамеш скосил на неё глаза.

– - О чём говоришь ты? Неужели боги подстроили мне новую пакость?

Иннашагга раздражённо фыркнула и отступила в сторону, открывая взору вождя сгорбленного Энкиду.

– - Взгляни, ты узнаёшь этого человека?

Гильгамеш приподнялся на локте, глаза его расширились. Прошептав какое-то проклятие, он соскочил с кровати и подошёл вплотную к сыну леса. Некоторое время он созерцал его, потом вытянул ладонь и осторожно опустил её на плечо Энкиду, как бы удостоверяясь в подлинности зрительного образа. Провёл ладонью до локтя, плавно отнял руку и, вышагивая как петух, обошёл гостя вокруг.

– - Что это?
– недоумённо обратился он к жене.

– - Разве не видишь ты?
– весело отозвалась она.
– Это - твой названый брат, похожий на тебя как две капли воды. Имя его - Энкиду.

Гильгамеш вытер вспотевший лоб, ещё раз посмотрел на двойника.

– - Братья мои пребывают во храмах, вознося молитвы богам. Этот человек незнаком мне. Откуда она взялся?

– - Моя родина - лес, - неожиданно отозвался Энкиду.
– Там был я господином, там был рождён и провёл первые дни своей жизни. Животные поклонялись мне, а люди трепетали предо мною. Власть моя была безгранична, как твоя власть в этом граде, но я отринул её, ибо Шамхат, чаровница из Урука, изменила мою суть, пробудила дремлющие чувства, заставила ощутить себя человеком. Она привезла меня сюда, в твою обитель, дабы утешить печень твоей несравненной супруги и вселить радость в твои мысли.

Гильгамеш и Иннашагга застыли в изумлении. Для них было непостижимо и странно услышать столь слаженную речь из уст дикаря. Какой-то испуг охватил обоих, когда они поняли, что пришелец из леса совсем не глупее их. Гильгамеш первым очнулся от оцепенения.

– - Что ж, тебе удалось вывести меня из уныния, лесной человек. Ты вернул мне веру в благосклонность богов. Если они посылают мне такое чудо, то уж наверное, не собираются оставлять мою страну без призрения.
– Он обернулся к жене.
– Передай прекрасной Шамхат, что я доволен ею. Она развеяла мою печаль и достойна величайшей награды. Пусть санга выдаст ей пять субату из тончайшего льна и двадцать золотых браслетов. На каждом из них пусть гравёры выбьют благодарственную надпись, дабы память об этом благодеянии не умерла в веках.

– - Я передам Шамхат всё, что ты сказал, Гильгамеш. Но не забудь и о награде для своего верного санги. Это он послал Шамхат за лесным человеком. Ему ты обязан тем, что душа твоя возродилась к жизни.

– - Клянусь перстнем Энлиля, этот человек мне дороже меди! Воистину, я не прогадал, поставив его сангой. Уже в который раз он выручает меня, вытаскивая из пучины отчаяния. Счастлив вождь, имеющий таких слуг. Эй, рабы, позовите ко мне достопочтенного Курлиля! Я хочу лично отблагодарить того, кто неотступно радеет о благе Дома неба.

Санга не заставил себя здать. Словно демон из подземного мира, он возник на пороге, увидел Энкиду и позеленел от страха. Губы его затряслись, борода заходила ходуном, тело пронзила мелкая дрожь. Забыв об учтивости, Курлиль неотрывно смотрел на дикаря и не произносил ни звука. Перекошенное лицо Урабу маячило за его спиной, испуганно моргая глазками.

– - Санга уже здесь, Гильгамеш, - произнесла Иннашагга, осклабясь.

Вождь обернулся, тремя шагами пересёк комнату и заключил сангу в объятия.

– - Я воздаю тебе хвалу, Курлиль. Ты утешил меня в печали и вернул к жизни. За это я дарую тебе право собирать урожай с плодороднейшего поля в угодьях Инанны - да будет оно навеки принадлежать твоему роду. Пусть писцы внесут твоё имя в список родовитейших старейшин - отныне ты один из них. И да обрушится проклятье Эрешкигаль на любого, кто осмелится попрекнуть тебя низким происхождением.

Санга всё ещё ничего не понимал и лишь бессмысленно хлопал глазами. Смертельная бледность не сходила с его лица. Гильгамеш заметил странное состояние своего слуги и расхохотался.

– - Я вижу, награда лишила тебя дара речи. Что ж, привыкай к своему новому положению, санга. Не каждому выпадает такая удача.

– - Он не подозревал, что ты так рано узнаешь о подарке, - смеясь, произнесла Инннашагга.
– Мы условились предъявить тебе его завтра, после утренней трапезы. Но печаль твоя была столь безутешна, что я решила нарушить договор с сангой. Надеюсь, благочестивый Курлиль не держит на меня зла за этот маленький проступок.

– - О нет, госпожа!
– выдавил тот из себя.
– Как могу я, презренный смертный, держать зло на живое воплощение Инанны? Душа моя ликует, видя радость на лице вождя. Счастье внука Солнца - моё счастье, и я преисполнен восторгом при мысли, что оказался причастным к этому.

Гильгамеш повернулся к Энкиду и взял его под локоть.

– - Пойдём, я покажу тебя матери.

Они поднялись на верхний этаж, прошли в женскую половину дворца и заглянули в покои Нинсун. Мать куда-то отлучилась, поэтому Гильгамеш разослал рабов по зданию найти её. Вскоре она явилась. В окружении рабынь и храмовых служительниц Нинсун вошла в комнату, полная удивления и тревоги. В последние дни она не находила себе места от тревоги за сына. Несмываемый налёт печали опустился на её чело, обострил скулы, загнул вниз уголки губ. Весть о том, что Гильгамеш зовёт её, обрадовала Нинсун, но в то же время и обеспокоила. Она ожидала чего угодно, но не того, что увидела. Едва войдя в комнату, она замерла, в растерянности переводя взгляд с Энкиду на Гильгамеша и обратно. Лик её побелел, дыхание участилось, в глазах отразился ужас. Схватившись за сердце, она стала медленно оседать. Стоявшие позади служанки подхватили её, помогли устоять на ногах, медленно подвели к стоявшему у стены стулу с высокой спинкой. Гильгамеш в испуге подскочил к матери, но та движением руки отстранила его. Опустившись на табурет, она с изумлением уставилась на него и Энкиду.