С Новым годом! (сборник)

Annotation

Где-то между шумным городом и тишиной заповедных лесов таится мир, живущий своей особой жизнью.

Здесь домовой ворчит на пластиковые ёлки, кикимора путешествует на электричках, как заправская командировочная, а лесные духи организовали в городе «Креативный отдел счастья». Даже дракон устроился на работу — греет турбазу, а монстры из подвала ходят на сеансы групповой терапии.

Нити событий сводят их воедино, и Новый год становится для всех действительно началом новой жизни. Ведь главное чудо — найти тех, с кем тепло, и понять, что дом — это место, где тебя ждут, а не просто точка на карте.

Юлия Зубарева, Ирина Валерина

Афанасий и ёлка

Креативный отдел городского счастья

Тряпичные ангелы

Космат, Колюч и недруг их Тинарий

Кощей в гостях у бабы-яги

Деда Проша и новая жизнь

Твёрдое решение

Дзынь-Боом

Кринж огнедышащий

Карп и Карпов

Как Снежа Стужей стала

Лёня-светлячок

Кикимора едет в гости

Возвращение к истокам

Вырастить ёлочку к Новому году

Горгон и вечность

Дом, милый дом

Мандариновая фея

Самый лучший подарок

Найти Деда Мороза

Небесная канцелярия

Чудо для девочки Веры

Самый главный бенефис

Персональный Дед Мороз

Новый год в городе N

Юлия Зубарева, Ирина Валерина

С Новым годом!

Афанасий и ёлка

— Говорю тебе, фальшивка! Никакого праздника с этой мочалкой облезлой не получится. Ты посмотри, даже игрушки, и те не настоящие. Тьфу! Пакость какая!

Афанасий в сердцах пнул пластиковую подставку милой серебристой ёлочки, которую Андрюха принёс вчера из маркетплейса. Что хорошее можно принести из гамазина с таким названием? Понятное дело, только паскудство очередное! И главное ж, не успел в дом зайти, как поволок эту самозванку в гостиную, в ботинках прям попёр, поставил — и сразу в балаболку свою телефоновую влез. Поклацал чего-то по экрану пальцами — и нате вам, здрасьте, запела-загудела очередная электрическая бестолочь. Так завыла на весь дом, что наше вам с кисточкой, аж соседи по батареям застучали!

Афоня уставился на ненавистный праздничный атрибут горящими от ярости глазами и снова наподдал увесистого пинка. На ветвях, среди блестящей хвои, нервно заморгала встроенная гирлянда. Ёлка слегка покачнулась и встала на место; пластиковые шарики и шишки грустно и глухо стукнулись на ветках.

Рядом, сохраняя буддийское спокойствие, восседал белоснежный персидский кот — потомок титулованных родителей, гордый носитель сложного родового имени. В миру, правда, не привередничал, отзывался на простое имя Пушок — особенно если покормить обещали.

Но Афанасий считал, что имя Пушок коту точно не подходит. Сути не отражает истинной, так сказать.

— Слышь, Писисуалий, пошли лучше на кухне ложками погремим. Нечего на неё таращиться.

Круглые глаза Пушка ещё пару секунд заворожённо следили за отражением пустой комнаты в блестящем шаре. Потом он, как очнувшись, сдавленно хекнул, словно силился что-то сказать, напрягся, изогнув горбом спину, — и исторг из себя комок шерсти, после чего с чувством выполненного долга протопал мимо домового на кухню. Тот только одобрительно вслед посмотрел, даже с гордостью. Хороший подарок под ёлочку! Так её, заразу пластиковую!

Афоня, несмотря на то, что давно уже считал себя городским жителем, новинки эти технические на дух не переносил. Прабабка Андрюхи привезла его, молоденького совсем домового, из деревни, в дырявом валенке, набитом изнутри соломой. Женщина она была строгая, дом держала в порядке, пироги пекла каждое воскресенье, и самое главное, домового вниманием никогда не обделяла. Чин по чину жили. У него на кухонном шкафчике стояло его личное красивое блюдце с позолотою и расписными красными розами. При хорошей хозяйке ни дня не пустовало: то молочка туда нальют, то кусочек пирожка положат. Шли годы, росли дети, но хозяйка всё так же забиралась на табуретку, чтоб оставить конфетку или сладость какую для Афонюшки. И девочек своих уму-разуму научила: старшая дочка, что осталась ухаживать за больной матерью, когда остальные выросли и разъехались, свято блюла семейную традицию. Блюдце к тому времени, правда, немного выцвело, в фарфоровые волны набились пыль и кухонный нагар, но Афоня был не в обиде. Жил досмотренным, долюбленным, доуваженным — за то и ключи в его доме всегда находились в прихожей, где б ни были хозяевами суетными брошены, да и тараканов отродясь не водилось. А уж сколько поколений кошек воспитал он, сколько усатых-полосатых выпестовал от бестолковой котёнки до вечно спящего старика! Уй, бессчётно! И хоть бы один метки где оставил или шкоду вытворил. Все вышколенные были, гладкие да сытые, настоящие помощники!

Потому как порядок в доме должон быть, а не безобразия разные.

Одно дело, пылюсос или там машинка постиральная — вещи нужные, надёжные. И ладно, что эта вертихвостка железная носки в пододеяльники прятала — явно из вредности врождённой, никак иначе. И главное, скрутит, ехидна такая, в комочек и в самый уголок пододеяльника затыкает! Тут даже Афанасий руками разводил. Работы добавляла, конечно: поди все высохшие пододеяльники перетряси-то! Но всё одно вещь в хозяйстве полезная, как ни крути. Терпел её, обихаживать старался всячески. А вот швейную машинку молодой хозяйки шибко уважал. Мало что к одёжному делу приспособленная, так можно было ещё и на ступеньке вечерами покачаться, да колесо крутить. А она себе тихонько так, робко: «скри-ип, скр-ри-ип...». И от этого такая благость в теле домового образовывалось, что все цветы в одночасье бутонами покрывались и расцветали. Даже, хех, всякие там папоротники или, прости, великая сила, аспидистры непотребные.

Эх, хорошие времена были...

Вот с мобильных этих болталок всё и покатилось в трын-тарары. Городской-то телефон куда удобнее был! Диск покрутил, да и сопи в трубку. С той стороны про хулиганов орут, грозятся, что милицию сейчас вызовут, а Афоня рад-радёхонек.

А тут придумали, коробочки какие-то, цифры, а так просто и не набрать номер-то, коды какие-то надобны! Ну и толку с того, что в кармане носить можно? А душу родную дозваться через болталку эту как? Во-от, то-то и оно. Не любил их Афоня, шибко не любил.

Но один раз пришлось, скорую вызывал. Вызывал-вызывал, да не скоро вызвал... Сдавала хозяюшка-то вторая. Старую, мать её, давно уж похоронили, деток-внучков вырастили, а она, милая, уже и на табуретку залезть не могла. Дочку просила или на подоконнике в ночь оставляла гостинцы. Ёлочку последние годы наряжали вдвоём. Йех-хааа... Старость, она такая, не радость... Каждую игрушку наперечёт знали. Стеклянный заяц на прищепке и ватный снеговик, считай, для домового роднёй уж стали. Ходил и подмигивал друганам. Тронешь шарик, а он тоненько так «дзи-и-и-нь». Потому как настоящий.