Чтение онлайн

Цельда не отпускала нас спать, пока не разузнала всех подробностей относительно хориста и сердца Лонгспе. Но на следующее утро она все же отправила нас в школу, разумеется, прежде пообещав следить за урной и, если что, защищать ее своим костылем.

Школа: математика, история, английский язык. Все это казалось столь смехотворным в сравнении с тем, что мне довелось испытать за несколько последних дней и ночей. Мне хотелось взобраться на парту и крикнуть: «Вы что, не видите?! Я уже почти совсем взрослый. Я сражался в образе рыцаря на церковной башне против убийцы! Я был произведен в оруженосцы Уильяма Лонгспе и нашел его краденое сердце! Чему вы хотите меня после этого еще научить?»

Но, конечно, я продолжал сидеть на своем стуле. На английском ко мне на парту прилетели довольно мерзкие каракули, изображавшие нас с Эллой целующимися, и я целый день дожидался появления Алейстера с требованием вернуть назад сердце. В конце концов он действительно обнаружился в туалете для мальчиков, но, вместо того чтобы завести разговор о сердце, стал жаловаться, что с момента нашего столкновения совершенно запутался и у него, кроме домашних заданий по математике и стратегии Ричарда Львиное Сердце во время Крестовых походов, ничего в голове не осталось. Меня несколько удивило, что наша потасовка так сильно на него подействовала ибо о школе я в последние дни просто не задумывался, но его неважное самочувствие мне было только на руку. Так я и оставил его там стоять, порекомендовав ему полностью и окончательно раствориться в воздухе.

Свои домашние задания я делал в тот день на заднем сиденье Цельдиной машины. Дорога из Солсбери в Лэкок — свет не ближний, а на сиденье рядом с водителем на этот раз стояла урна с сердцем Уильяма. Печать на ней была взломана.

— Я решила, взгляну-ка — действительно ли там внутри то, чего мы ожидаем, — сказала Цельда, заметив мой потрясенный взгляд. — И я думаю, ответ будет положительный. По крайней мере содержимое выглядит так, каким, по моим представлениям, должно быть сердце в возрасте восьмисот лет. Но поверьте: даже если мы в Лэкоке похороним старый башмак, единственное, что играет роль, — это то, что Уильям Лонгспе опять обретет веру в себя. За это он должен сказать спасибо вам. И собственной отваге.

Элла бросила на меня взгляд, однозначно говоривший, что она тем не менее несказанно рада, что мы везем в Лэкок не старый башмак.

— Как ты думаешь, увидит ли Лонгспе когда-нибудь свою жену? — шепотом спросила она меня, пока Цельда осыпала проклятиями водителя грузовика, ехавшего, по ее мнению, чересчур медленно. — Веришь ли ты во что-нибудь вроде рая или ада, Йон?

— Не знаю, — прошелестел я в ответ. — Надеюсь только, что Стуртон либо рассеялся в воздухе, либо очутился в таком месте, где он навсегда от меня отстанет! Ангус совершенно свято верит в рай. Но проблема в том, что, даже если он существует, кто туда попадет?

— Верно! — прошуршала Элла. — Попадет ли туда, к примеру, Цельда?

— Я все слышу, Элла Литтлджон! — сказала Цельда, обгоняя грузовик на скорости, от которой волосы вставали дыбом, так что я был уверен, что ее бедненькая старенькая машинка растеряет от напряжения все свои четыре колеса. — Нет, думаю, меня туда не пустят. Но я, скорее всего, не верю ни в рай, ни в ад.

До того как я успел ее спросить, где же, по ее мнению, завершим свое существование мы и последуют ли туда также и ее жабы, Цельда въехала на парковку перед аббатством Лэкок.

Думаю, я не имел бы ничего против того, чтобы мое сердце похоронили в аббатстве Лэкок. Там возникает такое чувство, будто оттуда путь в мир иной совсем не так далек, чем бы этот мир иной ни был.

— У меня есть одна подруга, которая работает здесь в музейной лавке, — сказала Цельда, хромая по парковке. (Она все еще неизменно отказывалась пользоваться своими костылями для чего-либо другого, кроме как для битв с призраками.) — Мы ходили с Маргарет вместе в школу. Она вышла замуж за балбеса, да и сама тоже не из умниц, но она нам наверняка поможет.

Маргарет стояла в лавке за кассой. Она была довольно высокого роста и такой толстой, что в ее платья поместились бы четыре Цельды. Ее водянисто-голубые глаза слегка навыкате придавали ей немного удивленный вид. Цельда спросила, как ее внуки, и отсчитала ей в руку деньги за вход, но потом сразу же перешла к делу.

— Послушай, Маргарет! — шепнула она ей через прилавок. — Мне нужна твоя помощь. Нам надо кое-что зарыть в могилу Элы Солсберийской.

У Маргарет едва не выскочили наружу ее водянисто-голубые глаза.

— Что это еще опять за безумие, Цельда? — прошептала она, нервно поглядев в сторону своей коллеги, устанавливавшей тут же стенд с открытками. — Я уже смирилась с жабами, скачущими у меня под ногами, когда я с тобой пью чай, но большего при всем желании ты требовать не можешь!

— О господи, Маргарет, я же ничего у тебя не просила, с тех пор как ты мне давала в школе списывать! — ответила Цельда тихо. — Так что нечего валять дурака. Тебе наверняка известно, что якобы здесь Эла Солсберийская похоронила сердце своего супруга, да?

Маргарет наморщила лоб:

— А разве сердце своего сына она сюда не привозила? Ты ведь знаешь, бедный мальчик, он был под Иерусалимом рассечен на куски… или это был кто-то другой?

Цельда в нетерпении покачала головой:

— Без понятия. В свое время хоронить сердца было очень модно. Но нет, в моем случае речь идет только о ее супруге. — Цельда наклонилась через прилавок. — Маргарет, Эла похоронила чужое сердце! Убийца Уильяма Лонгспе украл настоящее, а Эле подсунул сердце своего слуги!

Маргарет схватилась рукой за собственное сердце, как если бы испугалась, что ее может постигнуть та же участь.

— Не может быть! Это ужасно!

— Расслабься! — прошептала Цельда. — У нас с собой — настоящее. Так что покажи нам Элину могилу, и мы все уладим!

Маргарет уставилась на пакет, который держала в руке Элла.

— Оно — там? — прошептала она.

Элла нахмурила лоб. И кивнула.

Маргарет набрала побольше воздуху, и мне на один миг показалось, что у нее и в самом деле вылезут глаза из орбит.