Чтение онлайн

– Спасибо, – ответила я и отвернулась, мое сердце начало колотиться.

– Я сказал вот этому Бастеру, что моя внучка, она приближается к такому возрасту, когда ей надо думать о том, чтобы устроиться и иметь собственный дом, свой собственный очаг и свое собственное хозяйство, – продолжал дедушка Джек. Я начала чистить шримс. – Многие женщины на протоке и к концу жизни не имеют того, с чего могли бы начать, но этот Бастер, у него одна из лучших плантаций.

– Одна из самых лучших и больших, – добавил Бастер.

– Я все еще учусь в школе, Grandpere, – сказала я. Я стояла спиной к мужчинам, чтобы ни один из них не заметил страха на моем лице или слез, которые вдруг струйками побежали по щекам.

– А-а, школа уже больше не имеет значения, в твоем возрасте уж точно. Ты учишься дольше, чем я когда-то, – сказал дед. – И уверен, что дольше, чем ты, Бастер.

– Это точно, – засмеялся мужчина.

– Все, что нужно было выучить Бастеру, так это считать поступающие деньги, разве не так, Бастер?

Они оба засмеялись.

– Отец Бастера больной человек, дни его сочтены, и Бастер унаследует все дело, разве не так, Бастер?

– Это правда, и думаю, я это заслужил, – заметил мужчина.

– Слышишь, Руби? – спросил дед. Я не отозвалась. – Я с тобой разговариваю, детка.

– Я слышу, Grandpere. – Я вытерла слезы ладонью и повернулась. – Но я сказала, что не готова выходить замуж за кого бы то ни было, я все еще учусь в школе. Во всяком случае, я хочу быть художником.

– Черт возьми, ты можешь быть художником. Вот Бастер купил бы тебе всякие краски и кисти на целую сотню лет, правда, Бастер?

– На двести, – проговорил мужчина и засмеялся.

– Вот видишь?

– Grandpere, не надо, – умоляла я. – Ты ставишь меня в неловкое положение.

– Ну да? Ты уже достаточно взрослая для таких штучек, Руби. Кроме того, я не могу кружиться здесь весь день, опекая тебя, разве не так? Теперь, когда твоя бабушка покинула нас, тебе пришло время стать взрослой.

– Она, конечно, выглядит совершенно взрослой, – сказал Бастер и провел языком вокруг рта, чтобы подобрать кусочек мяса рака, застрявшего в щетине.

– Слышишь, Руби?

– Я не желаю слушать это. Я не желаю говорить об этом. Я не собираюсь ни за кого выходить сейчас замуж, – закричала я и попятилась от мойки и от мужчин. – И особенно за Бастера, – добавила я и бросилась из кухни вверх по лестнице.

– Руби! – позвал дед.

Я остановилась на верхней ступени, чтобы перевести дыхание, и услышала, как возмущался Бастер.

– Таково-то твое заверение легко обделать все дело, Джек? Ты привел меня сюда, заставил купить тебе ящик пива, а она вовсе не такая послушная леди, как ты обещал.

– Она будет такой, – заверил его дедушка Джек. – Я об этом позабочусь.

– Может быть. Тебе просто повезло, что мне нравятся девицы с характером. Это все равно что обуздывать дикую лошадь, – сказал Бастер. Дед захохотал. – Скажу тебе вот что. Я увеличу то, что собирался тебе заплатить, еще на пять сотен, если смогу сначала попробовать товар.

– Что ты имеешь в виду? – спросил старик.

– Мне не нужно растолковывать тебе, правда ведь, Джек? Ты просто притворяешься дураком, чтобы поднять ставку. Хорошо, я признаю, что она что-то особенное. Я дам тебе завтра тысячу за одну ночь с ней, а остальное в день свадьбы. Во всяком случае, женщину нужно вначале приручить, и лучше уж я приручу свою жену сам.

– Тысячу долларов!

– Они твои. Что скажешь?

Я затаила дыхание. «Скажи ему, чтобы он убирался ко всем чертям, Grandpere», – прошептала я.

– По рукам! – вместо этого сказал дедушка Джек. Я вообразила, как они пожимают друг другу руки и затем открывают еще одну бутылку пива.

Я поспешила в свою комнату и закрыла дверь. Если когда мне и нужны были доказательства того, что все рассказы о дедушке Джеке были правдой, то я получила их сейчас сполна. Неважно, каким бы пьяным он ни был, неважно, сколько бы у него ни было долгов, у него должны были остаться хоть какие-то чувства по отношению к своей плоти и крови. Я теперь будто глазами бабушки Катрин видела, в какое безобразное, эгоистичное животное обратился дед. Почему у меня не хватило смелости выполнить обещание, данное бабушке. Почему я всегда ищу лучшие стороны в людях, даже когда в них нет и намека на это? Я пришла к выводу, что мой жизненный опыт обойдется мне очень дорого.

Меньше чем через час я услышала, как дед поднимается по лестнице. Он не постучал в дверь, а толкнул ее и встал на пороге, свирепо глядя на меня. Он был раздражен до такой степени, что, казалось, из горящих ушей его вот-вот пойдет дым.

– Бастер ушел, – сказал он. – У него пропал аппетит из-за твоего поведения.

– Хорошо.

– Мне это не нравится, Руби, – проговорил он, тыча в меня пальцем. – Твоя бабка избаловала тебя, забивая тебе голову всякими фантазиями по поводу твоих художеств и суля тебе будущее какой-то необычайной городской леди, но ты всего-навсего кайенская девчонка, более хорошенькая, чем большинство, я признаю это, но все же только кайенская девчонка, которая должна благодарить свою счастливую звезду за то, что такой богатый человек, как Бастер Трао, заинтересовался ею. Ты же, вместо того чтобы отблагодарить, что выделываешь? Выставляешь меня дураком, – проговорил старик.

– Ты и есть дурак, Grandpere, – парировала я. Его лицо сделалось багровым. Я села на кровати. – Но ты еще хуже. Ты – эгоист, готовый продать собственную плоть и кровь за виски и возможность играть в азартные игры.

– Извинись за это, Руби. Слышишь?

– И не собираюсь извиняться, Grandpere. Это ты должен извиниться за многие годы. Это ты должен извиниться за шантаж мистера Тейта и за продажу ему Поля.

– Что? Кто тебе об этом сказал?

– Это ты должен извиниться за то, что продал мою сестру креолам из Нового Орлеана. И ты разбил сердце моей матери и сердце бабушки Катрин, – обвиняла я. Дед некоторое время бормотал что-то себе под нос.

– Это ложь. Все ложь. Я сделал то, что необходимо было сделать, чтобы спасти честь семьи, и попутно немного заработал, чтобы поддержать нас, – запротестовал он. – Катрин просто восстановила тебя против меня и наплела то, чего не было на самом деле, и…

– Точно так же ты продаешь меня Бастеру Трао, заключая с ним сделку, по которой он придет сюда завтра ночью, – заплакала я. – Ты мой дед, тот, кто должен заботиться обо мне и охранять меня… ты, ты именно болотная тварь, как говорила бабушка Катрин, – выкрикнула я.