Чтение онлайн

Клер молчала. Хотя она не чувствовала стыда от того, что утешила его своим телом, ей стало не по себе, когда она представила, как сплетники будут перемывать ей кости и называть безнравственной и распутной.

— А почему раньше ты был так решительно настроен против брака? — прервав наконец молчание, спросила Клер.

Он сжал губы и повернулся к окну, так что стал виден только его темный профиль.

— Мой дед был одержим стремлением не дать роду Эбердэров угаснуть. Я же хотел утереть ему нос и потому отказывался зачать законного наследника. Поскольку он давно уже в могиле и ему все равно, появится ли на свет шестой граф Эбердэр или нет, моя месть была глупой и ребяческой — но ничем иным я ему отомстить не мог.

Никлас снова повернулся к ней. Клер не могла разглядеть выражение его лица, так как он стоял против света.

— Однако моя ответственность перед тобой куда важнее, чем бессмысленная месть деду. Собираясь погубить твою репутацию и лишить тебя невинности, я нисколько не мучился угрызениями совести, но походя сделать тебе ребенка — это было бы непростительно! Поэтому мы должны пожениться.

Стать женой Никласа! Это было пределом мечтаний Клер, но до сегодняшнего утра ей и в голову не приходило, что такое возможно. Может быть, он решил жениться на ней только для того, чтобы искупить свою воображаемую вину в смерти Оуэна?

— С тех пор как мы заключили нашу сделку, ты прилагал все силы, чтобы соблазнить меня, — сказала Клер, — Я что-то никак не пойму, отчего, добившись успеха, ты вдруг в корне изменил свои планы относительно меня?

В его взгляде блеснула усмешка.

— Я не соблазнял тебя — все было как раз наоборот. Ее лицо вспыхнуло.

— Но я вовсе не пыталась подстроить тебе ловушку, чтобы заставить жениться на мне.

— Я знаю, Клер, — тихо сказал он. — Ты преподнесла мне великий дар и сделала это из самых благородных побуждений. Но когда я принял его, это наложило на меня определенные обязательства, а отказываться от каких-либо обязательств — не в моих правилах.

Клер подавила невольную дрожь.

— Слишком холодная основа для брака…

— А она не единственная. — В его глазах вспыхнули знакомые искры. — Теперь, когда я наконец добился своей аморальной цели, я собираюсь повторять это снова и снова. Очень часто. — Она мешкала с ответом, колеблясь, и Никлас добавил:

— Я вижу, тебе требуется дополнительное убеждение.

В два прыжка он очутился возле кровати, бросился на нее. и через секунду Клер уже лежала на синие, а он целовал ее в губы, одной рукой зарывшись в ее волосы, а другой лаская ее грудь.

Посчитав ее хриплый вздох признанием капитуляции, он приподнял голову и прошептал:

— У тебя есть какие-нибудь особые пожелания насчет нашей свадьбы? Лучше всего, чтобы брачная церемония прошла в узком кругу, но, безусловно, все должно быть устроено надлежащим образом.

Клер попыталась собраться с мыслями, что было весьма нелегко, когда Никлас так восхитительно ласкал ее охваченное страстью тело.

— Но я… я не говорила, что выйду за тебя замуж. Его лицо было всего в нескольких дюймах от ее лица, и она ясно увидела, как потемнели его глаза.

— Почему? — спросил он резко и настойчиво. — У меня создалось впечатление, что тебе отнюдь не противно заниматься со мной любовью. Хотя, конечно, некоторые женщины с удовольствием спят с мужчинами, которым они никогда не позволили бы явиться в их дом со светским визитом.

— Перестань нести вздор, — сухо сказала Клер. — Ты все перевернул с ног на голову. Графы не женятся на сельских учительницах.

— Так же, как графские сыновья не женятся на цыганках? Твой отец был викарием, образованным человеком, дворянином, а твоя мать происходила из почтенного фермерского семейства. Уверяю тебя, многие бы сочли, что твоя родословная предпочтительнее моей. — Его омрачившееся было лицо снова повеселело. — Право же. Клер, ты должна выйти за меня замуж. Ты не можешь оставить нашего нерожденного ребенка без имени.

Клер не сдержалась и фыркнула.

— Я вовсе не уверена, что этот ребенок действительно существует.

— И напрасно. — Он легко провел ладонью по ее животу, и начал играть с мягкими завитками между ее бедер. — Потому что сейчас мы с тобой удвоим вероятность его зачатия.

— Перестань! — Она шлепнула его по руке. — Когда ты это делаешь, я не могу думать. Но он не перестал.

— Тебе нет нужды много думать, чтобы сказать «да». Клер схватила его за руку и остановила ее.

— Я могу смириться с тем, — заговорила она серьезно, — что ты женишься на мне без любви, но не с тем, что потом ты, возможно, возненавидишь меня за то, что я вынудила тебя к браку, которого ты не желал.

— Я никогда не возненавижу тебя. Клер, — сказал он с той же серьезностью, что и она. — Я знаю, что делаю, и никогда не стану упрекать тебя в том, за что несу ответственность я сам.

Клер колебалась, не решаясь задать вопрос, который вертелся у нес на языке, — уж очень он был неприятен.

— Есть… есть еще кое-что, — начала она и опять замолчала.

Он вопросительно поднял брови. Клер смущенно отвела глаза.

— Говорили, что своей первой жене ты изменял. Это правда?

Его лицо стало непроницаемым.

— Правда.

— Я знаю, что аристократы относятся к таким вещам иначе, но я не аристократка, — с усилием вымолвила она. — Я бы не вынесла, если бы у тебя были другие женщины.

Никлас долго не отвечал, и лицо его оставалось по-прежнему напряженным. Когда он наконец заговорил, голос его звучал спокойно и бесстрастно.

— Я предлагаю тебе новую сделку. Клер. Я буду верен тебе, пока ты будешь верна мне. Но если ты когда-нибудь ляжешь в постель к другому мужчине, обещаю тебе, что тоже начну развлекаться на стороне.

Клер почувствовала несказанное облегчение.

— Если мы заключим эту сделку, то вас, милорд, ждет скучная и однообразная жизнь, потому что я никогда не посмотрю на другого мужчину.

— Скучная? Это с тобой-то? Ну это вряд ли. — Выражение его лица смягчилось. — Стало быть, ты принимаешь мое предложение?

Она закрыла глаза, чтобы прислушаться к своему внутреннему голосу. И снова, как и прошедшей ночью, ее охватила уверенность, глубокая, абсолютная: то. что она делала, было правильно, именно для этого она и родилась. Никласу едва ли понравится, если она признается ему в любви. Поэтому, открыв глаза, Клер просто сказала: