Чтение онлайн

Там, в пастушеской хижине, Ричард сказал Розамунде, что она — самая прекрасная и желанная женщина изо всех, кого он встречал в своей жизни. Ему следовало бы еще добавить, что она — единственная женщина, которая заставляла его хохотать до слез.

Розамунда, ах, Розамунда… Если б только…

Голос лорда Каспара безжалостно пробудил его от грез:

— Чем это я вас так позабавил, Мэйтленд?

Ричард торопливо погасил неуместную улыбку и смущенно ответил:

— Да ничем… меня просто слегка развезло от портвейна.

С этими словами он встал, пожелал всем спокойной ночи и вышел.

Лорд Каспар последовал за ним и прикрыл за собой дверь салона. На сей раз его милость не стал тратить время на любезности.

— Сколько вы хотите, Мэйтленд? — спросил он. — Какая сумма убедит вас отказаться от мечты жениться на моей сестре?

Ричарду показалось, что его огрели по голове увесистой дубиной. Обретя наконец дар речи, он процедил сквозь зубы:

— Полагаю, вы меня с кем-то путаете.

Лорд Каспар шагнул ближе, глаза его опасно сузились.

— К черту увертки, Мэйтленд! Сколько?

Ричард сделал глубокий вдох, силясь обрести хладнокровие.

— Знай вы меня лучше, — резко сказал он, — вы бы поняли, что со мной эта тактика не пройдет. Если я захочу жениться на леди Розамунде, меня нельзя будет ни купить, ни запугать. Достаточно будет одного только «нет», если его скажет сама Розамунда.

— А если не скажет?

«Что ж, — подумал Ричард, — пора вывести его из заблуждения».

— Между мной и леди Розамундой, — сказал он, — ровным счетом ничего нет. Никаких разговоров о нашем браке не было… и быть не может.

С этими словами он развернулся и ушел прочь.

Впрочем, уйти от Девэров оказалось не так-то легко. Войдя в свою спальню, Ричард обнаружил, что там его поджидает лакей, посланный Розамундой. Ее милость, сообщил лакей, настоятельно желает поговорить с мистером Харрисом.

Что оказалось весьма кстати: у «мистера Харриса» тоже было о чем поговорить с ее милостью.

— Где она?

Покои Розамунды находились в самом конце коридора. Ричард стремительно шагнул в крохотную гостиную — и остановился как вкопанный.

— Ричард!.. — не сказала, а выдохнула Розамунда.

— Розамунда… — пробормотал он.

Он едва узнал ее в нарядной, почти незнакомой девушке, которая порывисто шагнула ему навстречу. Изысканное нежно-розовое платье выгодно подчеркивало все достоинства ее фигуры, приоткрывая взору Ричарда куда больше, чем он готов был увидеть. Он заметил также, что Розамунда не стала делать прическу, ее темные волосы рассыпались по плечам пышными шелковистыми волнами. Сейчас в ней не осталось и следа того отчаянного мальчишки, который дерзил ему на каждом шагу. Перед Ричардом стояла соблазнительная сирена, созданная для того, чтобы разбивать мужские сердца.

Розамунда между тем порывисто схватила его за руки, с улыбкой заглянула в глаза.

— Досталось тебе от моего брата? — спросила она.

Упоминание о лорде Каспаре отрезвило Ричарда не хуже, чем ведро ледяной воды. Отстранив Розамунду, он отступил на шаг и, стараясь держать себя в руках, медленно произнес:

— Что ты наговорила о нас своему брату?

Розамунда взглянула на его вмиг окаменевшее лицо, угрюмо насупленные брови и с запинкой ответила:

— Я сказала ему, что мы любим друг друга и собираемся пожениться. Ну же, не смотри на меня так! Должна же я была хоть что-нибудь сказать. После того, как Каспар убедился, что со мной все в порядке, он так разозлился на тебя… словом, я испугалась и сказала ему, что…

Она осеклась на полуслове, потому что Ричард повернулся к ней спиной и отошел к камину. Опершись одной рукой о каминную полку, он снова обернулся к Розамунде.

— Я не намерен жениться, — холодно и ровно проговорил он, — ни на тебе, ни на какой иной женщине. Что до любви… быть может, я вел себя неосторожно, когда думал, что пришел мой последний час, однако же не припомню, чтобы при этом было сказано хоть слово о любви — уж такого я бы не забыл!

— Ты не понимаешь, — беспомощно пробормотала Розамунда. — Видишь ли…

Ричард вскинул руку, призывая ее к молчанию, и уже мягче продолжал:

— Выслушай меня, Розамунда. То, что произошло с нами, было совершенно естественно. Мы оказались между жизнью и смертью. В то немногое время, которое мы провели вместе, нам довелось пережить самые сильные чувства, какие только выпадают на долю человека. Мы могли положиться только друг на друга. Оттого-то все и произошло. Теперь все иначе. Пройдет неделя, и ты забудешь о моем существовании. Ты вернешься к своей прежней жизни, а я… у меня довольно будет своих дел. Так что давай расстанемся без обид и сожалений.

Вначале Розамунду даже позабавила эта выспренняя речь… но к концу ее девушка была вне себя от унижения и ярости. Ричард, оказывается, так ничего и не понял. У нее, конечно, и в мыслях не было выходить за него замуж… но то, что он отверг ее, словно влюбленную девчонку-несмышленыша, снести было попросту невозможно.

Боль обожгла Розамунду нестерпимым огнем, и тогда с она с ужасом поняла, что страдает так только потому, что и вправду всей душой любит Ричарда Мэйт-ленда.

Впрочем, сказать, что она страдает, было бы преуменьшением. Розамунда была совершенно уничтожена. Значит, все, что Ричард сказал ей тогда, в хижине, было ложью. Он только притворялся влюбленным, поскольку думал, что настал его смертный час.

Нет, она не станет плакать, ничем не покажет Ричарду, какую он причинил ей боль. Розамунда воззвала к своей гордости… и, найдя в ней поддержку, тряхнула головой.

— Да неужто ты и впрямь решил, что я собралась за тебя замуж?! — насмешливо сказала она и рассмеялась. — Мне это и в голову не приходило! А теперь, Ричард Мэйтленд, ты послушай меня. Когда я вышла из хижины, Каспар изнывал от желания хорошенько проучить тебя. Больше всего ему хотелось прикончить тебя на месте, но поскольку мой отец заключил договор с мистером Темплером, Каспар решил всего лишь как следует тебя поколотить. Ни мистер Темплер, ни Харпер не могли уговорить его отказаться от этого намерения. Потому-то мне и пришлось вмешаться. Я знала, что ты совсем обессилел и не сможешь защитить себя, а потому сказала брату, что люблю тебя и что мы поженимся… и что если он хоть пальцем до тебя дотронется, то я с ним больше в жизни не заговорю. Оттого-то с тобой и обо-. шлись так снисходительно.