Ричи
Шрифт:
Люциус ужаснулся перспективе самому заниматься домашними делами. Он тут же стал прикидывать варианты.
– Эм… Милая, не горячись. Я что-нибудь придумаю.
– ЧТО?!
Шестеренки в голове Малфоя закрутились с бешеной скоростью.
– Найму в качестве временной прислуги волшебника! – родил он, как посчитал, гениальную идею.
– Волшебника? – задумалась Нарцисса. – Хоть что-то. А это не дорого? Ты же видел, как в Косом переулке выросли цены. Подумать только, школьные мантии в два раза дороже, чем в прошлые годы! А ингредиенты для зелий? Они и вовсе выросли в цене в три раза. Даже котлы, перья и пергаменты, цены на которые были неизменны, тоже подорожали!
Люциус недовольно поморщился. Ему возросшие цены били по карману. Еще неприятней было лицезреть в Косом переулке своего давнишнего противника Артура Уизли, который спокойно тратил огромные деньги на покупки для своей большой семьи. Казавшиеся незыблемыми галлеоны обесценились. Теперь для обмена за один галлеон приходилось отдавать чуть больше фунта, при этом нормативы никто не менял – двенадцать тысяч в год. Он представлял, как будет обменивать прибыль этого года.
– Милая, мы найдём недорогую прислугу, – с трудом выдавил из себя Люциус. – Какую-нибудь старушку-ведьму.
– Старушку… – сморщила носик Нарцисса. – Кстати, Люци, ты не замечаешь ничего странного?
– Нет, а что?
– Мне кажется, что в последнее время стало как-то тихо, – медленно произнесла Нарцисса.
– Тихо? – удивлённо вопросил Люциус. – У нас всегда так было.
– Нет, Люци, – помотала головой Нарцисса. – Конечно, у нас большое поместье, но нет-нет, да изредка долетали звуки магловской техники. К примеру, эти дребезжащие, шумные и вонючие повозки, мобили…
– Да?
Люциус постарался прислушаться. Тишину парка поместья Малфой-манора не нарушали никакие посторонние звуки. Складывалось ощущение, будто их поместье перенесли в глухой лес, где на многие километры нет никаких маглов с их шумной техникой.
"Тихо… Слишком тихо! Еще и Укропчик себя плохо чувствует, – подумал Малфой. – Это точно не к добру".
– Милая, я проверю.
Супруга проводила мужа раздраженным взором. Она с ненавистью посмотрела на кусты, вскинула волшебную палочку и воскликнула:
– Секо!
Режущее заклинание из-за злости оказалось чрезмерно мощным и срезало слишком много веток. Это ещё больше разозлила ведьму.
– Секо! Секо! Секо! Секо!
Бедный куст. Его надо было всего лишь немножко подровнять, а Нарцисса в своей злости превратила аккуратный зелёный шар в творчество художника-экспрессиониста, нечто угловатое, кривое и корявое.
– Ненавижу! – прошипела она.
Люциус отлично чувствовал настроение жены. Он не столько хотел узнать, почему так тихо, сколько желал оказаться подальше от раздражённой супруги, которая в порыве блэковской ярости вполне способна приложить каким-нибудь проклятьем, не смертельным, но очень обидным и болезненным.
Схватив из кладовки метлу, он наложил на неё и на себя дезиллюминационные чары, после чего взмыл ввысь.
Вскоре он достиг небольшого фермерского посёлка. Малфою ещё на подлёте показалось странным, что в посёлке слишком тихо. Нигде не ездили магловские чадящие повозки, не светились яркие вывески с раздражающими надписями наподобие "Ты не ты, когда голоден" или "Хорошее приходит к тем, кто ждет". Более того, нигде не было видно людей и даже домашних животных, хотя в это время на полях должны пастись коровы.
Сердце забилось чаще в груди Малфоя. Такое запустение навевало ужас. Наружу выплескивались все затаенные страхи.
Люциус приземлился возле большого скопления домов. Тут в посёлке располагались местное отделение магловского банка, магазин, почта и какой-то государственный орган.
Волшебник с изумлением рассматривал заколоченные окна и двери. Повсюду висели яркие плакаты с круглым знаком, разделённым на шесть секторов: три желтых и три черных. На плакатах было написано:
ВНИМАНИЕ!
Опасно!
Радиация!
Люциус не знал, что такое радиация, но ужас сковал его члены. Эти знаки вызывали опаску. Нечто напугало маглов настолько сильно, что они бросили дома и покинули поселок. Конечно, Малфой считал маглов тупыми и грязными животными, но он не сомневался в их чутье на неприятности.
Взяв себя в руки, Люциус вернул себе самообладание и оседлал метлу. Он начал облетать территорию Малфой-манора. Со всё возрастающим страхом он обнаруживал аналогичные картины: все фермы оказались заброшенными, окна и двери заколоченными, нигде не осталось зверей, людей и магловской техники. Зато с избытком хватало предупреждающих об опасности знаков.
На границе своей земли Люциус с непомерным изумлением обнаружил ограду. Весь Малфой-манор по границе был обнесен металлической сеткой, поверх которой была натянута колючая проволока. На заборах висели такие же знаки в виде желто-черного круга. Лишь в некоторых местах на дорогах у забора имелись разрывы, но там возле шлагбаумов располагались вооружённые отряды магловских военных.
Люциус собирался внаглую приземлиться неподалеку от одного из патрулей и с помощью Конфундуса выяснить, куда подевались его смерды. Он даже начал заходить на посадку, но в последний момент перед приземлением краем глаза заметил красную мантию. Обратив в то место более пристальное внимание, Малфой с ужасом завис на месте.
"Авроры? – панически подумал он. – Что тут делают авроры?! Неужели Министерство магии как-то причастно к пропаже моих смердов?"
Люциус постарался как можно медленнее и незаметнее улететь обратно к поместью. Он собирался камином переместиться в Министерство магии и выяснить всё там.
После долгих препирательств с секретарем Малфой умудрился вытребовать встречу с Министром Магии. В кабинет он влетел, будучи жутки раздраженным и на взводе.
– Мадам Багнолд, что за дела? – гневно воскликнул он. – Куда подевались мои смерды?
– Смерды? – сурово свела брови вместе министр. – Малфой, вы головой не ударялись? Что за чушь вы несёте? Обратитесь в Мунго, там вас вылечат.
– Ну эти… – Малфой в раздражении пощелкал пальцами. – Арендаторы!
– Ах, арендаторы… – слащавым тоном протянула Багнолд. – Малфой, вы забываетесь. Что, почувствовали себя средневековым властителем? Сейчас нет господ и крестьян. Не пойму, чего вы от меня хотите?
– Чего?! – Люциус гневно раздувал ноздри. – Мои крестьяне пропали! Побросали дома и исчезли. Вместо них остались лишь какие-то знаки, предупреждающие об опасности.