Чтение онлайн

Мирена не стала менять своего имени. Просто добавила еще одну фамилию, которая принадлежала ее бывшему мужу. Мирена Рендерст Фрарест – так теперь звучало ее полное имя. Это был разумный ход, учитывая то, что ее могли случайно встретить ранигские дворяне, ушедшие в Фегрид вместе с королем Миэльсом. Конечно, такую красивую леди никто не упрекнул бы в том, что она представляется лишь двумя первыми именами. Тагга сразу же вошла в моду при императорском дворе. Как входит каждый энергичный и привлекательный новичок. Быстро входит и столь же быстро выходит, когда интерес большинства переключается на кого-то другого. Мирена сейчас была на пике популярности.

Рангел Мерт, ее спутник, напротив, скрывал свой аб. Он вообще скрывал все что мог. Такова была его натура, закаленная годами не совсем праведной жизни.

– Будет весело, если она придет к тебе на свидание со своим братом-недотепой, – ухмыльнулся имис. – Они ведь почти всегда вместе!

– Да, брат – редкостный глупец, – согласился библиотекарь. – Мирена мне жаловалась на то, что он еще и жмот, каких мало. Когда умер ее муж, то выяснилось, что бедная женщина осталась без средств к существованию. Пришлось обратиться за помощью к брату. Несчастное дитя!

– Разумеется, в твоем лице она найдет достойного защитника, – с иронией заметил приятель.

– Да уж, конечно, я не стану на ней экономить, – с апломбом заявил Астерт. – И как могло получиться, что у такой женщины столь ничтожный брат, который мешает ей жить?

К счастью для своего мужского самомнения, библиотекарь не знал еще ответа на этот вопрос. А Рангел Мерт честно заслужил подобных эпитетов. Он старался на совесть, чтобы произвести именно такое впечатление на окружающих. Тиран, тупица и скупердяй. Пусть его бедную «сестричку» пожалеют. Пусть поклонники пригласят ее на экскурсию в самые интересные места. Например, в императорскую библиотеку. О, Мирена будет всем восхищаться, все хвалить и ничего не станет ни трогать, ни открывать. Рангел Мерт потом сам все потрогает и откроет. Когда получит информацию об охране хранилища свитков.

Его величество король Ранига, с трудом отбившись от просьб Инкит провести вместе весь день, инспектировал учреждения Сцепры. В частности – суды. Это было очень увлекательное занятие. Король имел возможность убедиться, как работает созданная им система. Если говорить прямо, она функционировала так себе, но Михаил был полон надежд на лучшее. Он не без оснований верил в то, что на сегодняшний день у него одна из самых прогрессивных судебных систем.

Король решил почтить своим присутствием несколько заседаний. В Раниге были скорые суды, которые редко длились дольше часа и еще реже переносились на другие дни. Адвокатов и прокуроров не было, но существовала условная презумпция невиновности. В уголовных делах присутствовал полицейский в качестве обвинителя и подсудимый в качестве собственного адвоката. Если обвиняемый мог оправдаться, честь ему и хвала. Если нет, – увы. Суд скор на расправу.

Михаил сидел в большом зале на почетном месте рядом с тремя судьями. Он дал себе слово не вмешиваться в ход процессов, а лишь наблюдать. Конечно, он уже посещал подобные мероприятия в Парме, но тут дело упиралось в два фактора. Во-первых, столичные судебные процессы отличаются от провинциальных, а во-вторых, в центре судейской коллегии восседал нужный королю человек с короткой стрижкой и равнодушным лицом, на котором, несмотря на почти полное отсутствие мимики, выделялось несколько глубоких морщин. Кретент-Цвинерт. Ишиб и бывший наемный убийца. К такому стоило сначала приглядеться, а потом уже выступить с предложениями.

– Дело о краже денег на рынке у кузнеца Васселена! – объявил чиновник, следящий за порядком и соблюдением очереди, состоящей из желающих предстать перед судом. – Обвиняется Яаррент, сын торговца.

За спиной чиновника, одетого в добротный темно-синий камзол, стояли высокий и широкоплечий кузнец в простой куртке и стражник в доспехе, сжимающий руку какого-то оборванного мальчишки лет восьми. Ребенок выглядел как потрепанный воробышек.

На короля дело и его участники не произвели никакого впечатления. Он знаком поманил чиновника, и когда тот подошел, поинтересовался:

– А что, серьезных преступлений сегодня нет? Убийств например.

– Нет, твое величество, – последовал ответ. – Остались не рассмотренными лишь две мелкие кражи и тяжба между соседями за клочок земли. У нас вообще убийства редко случаются.

– Ну ладно, продолжайте.

С некоторого времени сложилась традиция, что суды вел ишиб. Не дворянин и не простолюдин, входящие в тройку судей, а именно ишиб. Король не давал никаких специальных указаний по этому поводу, все возникло само собой. Ишиб, как правило, одновременно являлся и дворянином, поэтому его способности в сочетании с титулом в условиях сословного общества освободили для него место в центре и дали власть над ходом заседания. А эта власть значит немало.

Стражник потащил мальчишку в центр зала. Тот не упирался, а покорно ковылял, опустив голову.

Процедура, видимо, была уже отработана до мелочей. Ни стражник, ни потерпевший не стали ничего объяснять. Вместо них взял слово судья-ишиб Цвинерт.

– О какой сумме речь? – спросил он.

«Хороший первый вопрос, – мысленно похвалил судью Михаил. – Если сумма очень мала, то можно сразу же всех отпускать по домам, не тратя времени на дальнейшие разговоры».

– Две серебряных монеты, – ответил стражник.

Новые законы Ранига разделяли кражи на пять групп: очень мелкие, просто мелкие, средние, крупные и очень крупные. За каждую полагалось свое наказание. Две серебряных монеты относились к краже среднего размера. Следующие фразы судьи подтвердили то, что он законы знал и собирался им следовать:

– Это немало. Ты взял эти деньги, мальчик?

Стражник было дернул ребенка за руку, чтобы поторопить с ответом, но судья продолжил:

– Подумай хорошо, прежде чем сказать. За кражу такого размера положено наказание.

«Замечательно, он еще и добр, что ли? Подсказывает ребенку, чтобы тот отпирался. Только убийцы-добряка мне и не хватало. Или он ради меня старается? А если нет, то почему? Или тут так все заседания проходят?» – Король был слегка озадачен. Мальчик действительно вызывал жалость. Было непонятно, чем торгует его отец, если ребенок ходит в обносках.

– Нет, ничего не брал, – мотнул головой обвиняемый.

«Умный мальчик, далеко пойдет, – отметил король. – Если перестанет попадаться».