Чтение онлайн

— Кто там?

— Чака. Билли Чака.

— Так, и что? — сердито спросили за дверью.

— У меня встреча… — и тут я понял, что понятия не имею, как зовут Перманента и тем более каков его титул. Но я знал, какая у него прическа, и решил рискнуть.

— Так-так, и с кем?

— У меня встреча… с Перманентом.

Пауза. Потом дверь зажужжала и открылась. Глубоко вздохнув, я вошел в современную воровскую малину.

Смеялись все. Парни, играющие в углу в ханафуда. [45] Два голых по пояс молодых бандита, которые пили пиво у настольного футбола. Круглолицые мужики постарше, в костюмах и с журналами «Скоростные лодки» и «Бэппин Скул» [46] в руках. Мрачный коротышка Бобрик, с которым мы встречались позавчера. Все они гоготали, глядя на Перманента. Тот сначала не смеялся, но потом решил, что так неспортивно, не выдержал и тоже ухмыльнулся.

— Перманент! — зашелся от хохота огромный парень около станка со штангой. Посмотрел на меня и показал большой палец. Я не знал, что делать, и поэтому просто выдал ему улыбку ошалелого гайдзина.

В комнате без окон пахло импортными сигаретами, затхлым потом и дешевым алкоголем. Не похоже на роскошные офисы якудза, где я бывал прежде, — обставленные эксклюзивной мебелью и увешанные оригинальными работами Уорхола. [47] Здесь на серых стенах висели старый постер киноидола Такакуры Кэна, календарь «Лесбийская Секс-Воительница» и выцветшая фотография какой-то энка-певички. [48] Даже смех комнату не оживил — она все равно напоминала мрачную приемную некоего братства. Может, так и задумано — чтобы никто не забывал об угрозе тюрьмы: единожды оступился — и каюк.

Смех затих так же внезапно, как и начался. Парни вернулись к настольному футболу, качалке и комиксам, будто ничего не произошло.

К счастью, Перманент встал и направился к двери. За ним последовал Бобрик: Местное отделение банды Ямагама — не моя сфера обитания.

Мы еще не дошли до машины, когда я почувствовал первый удар в затылок.

— Ниже! — рявкнул Перманент. Споткнувшись, я стал падать вперед и уцепился за автомобиль.

Второй удар я получил по шее, не совсем по центру.

— Твою мать, — пробурчал Бобрик.

— Черт побери! — заорал, подскочив, Перманент и оттолкнул Бобрика в сторону.

— Я сделал, как ты сказал…

— Заткнись, — проворчал Перманент.

Я мог бы и врезать в ответ, но не видел смысла. Судя по тому, куда они наносили или пытались (в случае Бобрика) нанести удары, они просто хотели меня на время отключить.

Метод грубый, но так уж мыслят якудза. Насилие — первое, что им приходит на ум.

Я ждал третьего удара. Эти два дня были довольно бурными, и мне хотелось отдохнуть.

Долго ждать не пришлось.

Все лицо мокрое, вонь кошмарна. Я очнулся и увидел огромного мастиффа, который лизал меня в щеку. Вокруг стояли якудза и одобрительно хохотали. Вонь изо рта этого существа приводила в чувство лучше всякого кофе. Я оттолкнул слюнявую собачью морду и пощупал шишку на затылке. Все тело болело.

— Доброе утро, журналист. — Последнее слово голос прошипел. Через распахнутый халат на обвислом животе говорящего просматривалась отвратного вида татуировка. На вершине извергающегося вулкана Удзэн стоял дракон и огненным оранжевым языком лизал бледно-голубую луну. Вниз по склону вулкана катилась, булькая, красная лава, из которой выпрыгивал огромный карп с миниатюрным портретом самого гангстера на спине. Перегруженный деталями путаный символизм татуировки явно был продуктом лихорадочной мании величия.

Передо мной стоял Квайдан во плоти. И плоти было много. Так что часть слухов верна.

— Познакомьтесь с Синоби, чемпионом среди боевых собак. — сказал он. По команде пес поклонился мне. Чисто рефлекторно я поклонился в ответ к восторгу собравшихся подхалимов. — Посмотрите на этого чокнутого журналиста! — проревел босс. — Собаке он кланяется, а нам не оказывает никакого уважения. — В хохоте зазвучали угрожающие нотки.

— Извините, — сказал я. — Мне так сильно врезали по затылку, что мозги кувырком. — Их было человек девять, нe с руки драться в состоянии грогги. Кроме того, собака не особо мне нравилась.

— Покорнейше прошу меня простить, — витиевато съязвил Квайдан. — Но мы сочли это необходимой мерой предосторожности. Вы зарекомендовали себя довольно скользким угрем. И довольно недисциплинированным к тому же. Мы не любим, когда нас заставляют ждать. — Я попытался вспомнить, называли ли меня когда-нибудь недисциплинированным угрем.

— Сейсмограф! — рявкнул Квайдан, прервав мои воспоминания.

Двое его подручных выскочили из комнаты. Квайдан молча рассматривал меня, пока собака скребла лапой за ушами. Я обвел взглядом комнату. Похоже на импровизированный офис на заброшенном складе. Несколько помятых ящиков, стол со стульями — в принципе, больше ничего. Высокие окна закрашены черным. Странная берлога дня живой легенды преступного мира.

— А вы крутой репортер, да? — спросил он.

Я пожал плечами.

— Глашатай крутизны. Идол мыслящей молодежи.

— Кто вам сказал? — спросил я.

Он промолчал, не отводя внимательного взгляда. Наконец покачал головой:

— Не понимаю. И зачем походить на такого парня? Одет как дурачок. Не богат. А харизма, как у… — Он покосился на своих головорезов.

— Соевого творога! — выкрикнул один головорез.

— Соевого творога, — согласился Квайдан. — Вот я и не пойму. Что в вас находит молодежь?

— Молодежь нынче странная, — пожал плечами я, — Кто его знает, что у них в головах.

— Все равно, — сказал он. — не понимаю.

Двое посыльных вернулись с компьютерной распечаткой. Квайдан схватил ее и, быстро просмотрев, отшвырнул.

— Пока мы в безопасности. Помогите этому гайдзину встать. — По его команде Перманент и Бобрик подхватили меня под руки и усадили на стул у шаткого стола. Другой прихвостень поставил стул напротив меня, и Квайдан с некоторым трудом уселся. Казалось, он еще не привык к своей тучности. Собака лениво затопотала и тяжело улеглась у его ног.

— Я слышал, вы не играете в гольф. — Он вздохнул. Я смотрел непонимающе.

— Ладно, не важно. Некоторые не ценят радостей жизни. Ну что тут сделаешь? — Он всплеснул руками.

Интересно, что еще они обо мне знают. И самое главное — как узнали.

— А вы на днях устроили приличное шоу в баре, — продолжил Квайдан. — Руку Синпе Сэму полечили, семь стежочков наложили.

— Детский стишок вроде, — ответил я.

Синпа Сэм хмуро продемонстрировал зашитую руку. Ни его, ни руку я не признал.