Чтение онлайн

Если бы Мари-Клэр была проституткой, Блейз мог бы хлопнуть ее по заду и отпустить, дав большие чаевые, чтобы остаться наконец наедине со своими мрачными мыслями! Но Мари-Клэр, кажется, была о себе другого мнения, и в ее планы не входило давать ему слишком много спать.

– Ты так сердился на меня за то, что я проявила неосторожность и пришла к тебе сюда! Так вот теперь я не хочу рисковать и идти домой в это время. Вечером все, кого я знаю, выходят на улицу: дышат воздухом или направляются на ужин, в театр.

Когда Мари-Клэр скрылась за ширмой в дальнем конце комнаты, чтобы воспользоваться умывальником, Блейз с облегчением подумал, что она наконец-то собирается уходить. Но нет – Мари-Клэр явно намеревалась остаться. А от него она, несомненно, ждет повторения только что произошедшего между ними. Черт побери! Когда она только устанет или насытится! Чем же, интересно, муж одаряет ее, кроме детей – причем множества детей?

Однако сейчас, невзирая на нескрываемое недовольство Блейза, повернувшегося к ней спиной, Мари-Клэр снова направлялась к его кровати. Ее пышное тело прижалось к спине Блейза, а ее опытные руки уже требовательно шарили здесь и там. Не выдержав, Блейз почти оторвал от себя жадные пальцы Мари-Клэр, игнорируя ее протестующие возгласы.

– Ох, Блейз! Почему ты вдруг стал со мной таким грубым? Что…

Прежде чем Мари-Клэр успела договорить, Блейз резко повернулся к ней лицом. Его странные глаза отливали золотом.

– А что будет, сладкая искусительница, если твой муж неожиданно вернется и вздумает тебя искать? Я не могу его винить, если он станет ревновать такое сокровище! Но, видишь ли, я всего лишь художник, а не дуэлянт. Боюсь, что мне совсем не хочется быть застреленным ревнивым мужем, который поймает меня голым в постели со своей женой!

Приободрившись, Мари-Клэр захихикала:

– Я тебе говорю: он сейчас слишком занят другим! – И она снова засмеялась. – Например, как бы благополучно выдать замуж Тристу за того своего приятеля из Долины, который уже больше ни на что не способен! Разумеется, когда у Фернандо с ней все закончится. Полагаю, это как-то связано с ее наследством… Но меня это нисколько не волнует, а тебя? Пока муж не вмешивается в мои дела, меня не заботит, с кем он спит! А если честно – мы с ним хорошо ладим. Он мне много рассказывает о своих делах, потому что знает: я все пойму. Я ведь прежде всего очень практичная! Как и ты. Разве не так, мой дорогой Блэз?

О да, он действительно очень практичен! И пожалуй, таким он был всегда, с тех пор как стал принимать самостоятельные решения и следовать своим собственным убеждениям. Может быть, это всего лишь идеалистические грезы – ну и что с того! «Цель оправдывает средства…» «Ты должен отвечать ударом на удар…» «Побеждай их их же оружием…» В конце концов во всем этом есть своя правда!

Блэз Давенант (как он был окрещен в честь своего французского дедушки), несмотря на свою внешность, не очень далеко ушел от своих индейских предков. Блэз часто ощущал, что в душе он в большей степени свирепый, ничего не прощающий апач, чем даже его мать, наполовину апачка. Его дед, несмотря на то что был охотником и жил в горах, происходил из хорошей семьи и благодаря мехам, а также торговле с индейцами скопил порядочно денег, чтобы послать дочь учиться в монастырскую школу. Его мать отдали замуж за молодого вдовца – отца Блэза, когда ей едва исполнилось шестнадцать лет, причем согласия девушки никто не спрашивал. Мать была очень красива. Немного смуглый цвет лица и золотистые глаза прекрасно сочетались с прямыми черными волосами. Мать очень молодо выглядела, а походка у нее была такой же гордой и величавой, как у королевы. Как бы она ни была сердита, она никогда не повышала голоса. Даже приемные дети в конце концов научились уважать ее и доверять ей. Это Блэз ревновал мать к ним, ему казалось, что она посвящает им слишком много времени. И конечно, сводные братья и сестры тоже его ненавидели, возмущаясь самим фактом его существования.

«– Грязное индейское отродье!

– Папа, я не хочу, чтобы он разговаривал с моими гостями! Иначе я вообще не стану их приглашать!

– Если он хочет научиться ездить на лошади, то пусть катается со своими проклятыми индейцами, а не со мной. Хотя он там скорее научится есть лошадей, чем ездить на них!»

Как прекрасно он до сих пор все это помнит! Самыми счастливыми днями в жизни Блэза были те, которые ему разрешалось проводить вместе с дедушкой. Раскрыв рот, он слушал рассказы друзей деда – крепких стариков, всю жизнь проживших в горах. Иногда это были небылицы, иногда нет. Маленький Блэз обнаружил, что у него есть двое дядей, которые предпочли жить с апачами и сами стали до мозга костей индейцами. Благодаря им Блэз узнал привычки и обычаи апачей, познакомился с индейскими мальчиками-ровесниками и прошел те же испытания, что и они. Вот там он действительно приобрел кое-какие навыки, а вовсе не в тех школах и академиях, где его учили быть джентльменом.

Со временем Блэз также научился выдавать себя за другого. Для всех он был слабовольным, пустым денди и при необходимости даже трусом. Но иногда – мог убивать с улыбкой на устах. В Европе, куда Блэз, вызвав этим неописуемую ярость и презрение своего отца, отправился изучать искусства, даже самые завзятые, бесшабашные дуэлянты старались обходить его стороной.

– Вы знаете: Давенанту на все наплевать! – говорил один его английский друг. – Он стоит и улыбается дьявольской улыбкой, всем своим видом показывая, что ему все равно, кто будет убит – вы или он!

Но то была Европа. И когда Блэз, мечтавший о свободе, встретился там с пламенными националистами и революционерами, он стал заниматься не только искусством. Он верил тогда и продолжал верить сейчас, что нет большей несправедливости, чем рабство – порабощение человеческого тела, ума и мятежного духа. Недопустимо владеть человеком, как лошадью или собакой, и обращаться с ним даже хуже, чем с любимым животным, – отрицая его право на чувства и эмоции, не говоря уже о способности рационально мыслить.

Примерно к двадцати пяти годам Блэз объехал почти все европейские страны, а также многие экзотические места. Индия, Шанхай, Ява, Египет…

– Старик, тебе это не покажется несколько… ну, скучным? Я имею в виду – если ты вернешься к спокойной, респектабельной жизни в своей старой усадьбе? Или ты заболел золотой лихорадкой? Знаешь, бедная маленькая Саманта будет положительно потрясена! Не говоря уже о Франсине и…

Хотя виконт Новелл говорил все это совершенно серьезно, его приятель разразился смехом:

– Черт побери! Прошу прощения, Пел, но ты так забавно сказал о возвращении к спокойной и – как еще? – респектабельной жизни. Я, мой друг, можно сказать, паршивая овца в стаде! – Улыбка Давенанта показалась его приятелю более похожей на оскал тигра. – Но конечно, я ни за что на свете не пропущу свадьбу своей дорогой сводной сестры! – ворчливо добавил Блэз.

Именно тогда Блэз Давенант и вошел в «высший свет» Натчеза, а потом Чарлстона, Саванны и даже Ричмонда, штат Виргиния.

Он переспал со своей сводной сестрой во время ее брачной ночи, пока ее муж валялся мертвецки пьяный в своей гардеробной. В Чарлстоне он приобрел репутацию дуэлянта и обеспечил себе пропуск в самые лучшие гостиные этого аристократического города тем, что вызвал на дуэль (и убил) человека, который считался лучшим стрелком в четырех штатах. Этот так называемый джентльмен сделал оскорбительное замечание относительно «французишек и выходцев из Техаса».