Распинатель
Шрифт:
Изабелла минуту стояла тихо и неподвижно, не сводя взгляда с Роберта. Когда она заговорила, ее голос чуть дрожал.
— Значит, ты говоришь о серийном убийце? Возможно, что я лицом к лицу столкнулась с маньяком?
— Необязательно, — попытался он успокоить ее. — Серийный убийца — это тот, кто убивает трех или более людей в разных эпизодах. У нас пока есть только два убийства, — снова солгал он.
— Но это не значит, что он не психопат.
Роберт согласился про себя, но ничего не сказал.
— Изабелла, ты должна рассказать мне, что тебе известно об этом символе. Где ты его видела? — Он мягко взял ее дрожащие руки.
— Я не уверена. Я слишком разволновалась, чтобы вспомнить.
— Пожалуйста, постарайся.
Она отпустила его руки и несколько секунд помассировала закрытые веки.
— Месяца два-три назад, — наконец сказала она. — Я зашла с подругой в бар чего-нибудь выпить.
Она открыла глаза.
— Можешь вспомнить, что это был за бар? — спросил Роберт.
Она покачала головой.
— Ничего. Можно вернуться к этому потом. Что было в баре?
— Мы сидели у стойки, и моя подруга пошла в туалет.
— И ты осталась одна?
— Да, на пару минут.
— Продолжай.
— Этот тип подошел ко мне и спросил, нельзя ли меня угостить.
— Ты можешь вспомнить, как он выглядел?
Она несколько секунд смотрела в пол.
— Он был очень высокий, может, метр восемьдесят восемь — метр девяносто. Бритая голова, довольно крепкого телосложения, подтянутый, а его глаза… — Она замолчала.
— Что глаза?
— Они казались какими-то странными.
— В каком смысле?
— Холодными… без эмоций… даже пугающими, как будто он возненавидел меня с первого взгляда, как увидел.
— Какого они были цвета?
— Зеленого. Я это очень хорошо помню.
— Может быть, контактные линзы?
— Нет, не думаю. Они казались естественными.
— Ладно, что ты ответила, когда он предложил тебя угостить?
— Я отказалась, потому что я уже взяла выпить.
— А что же с символом?
— Он наклонился вперед, положив обе руки на стойку, и спросил меня, действительно ли я ничего не хочу. Он сказал, что просто хотел со мной выпить по-дружески. В общем, у него задрались оба рукава, запястья открылись, тогда-то я и увидела этот знак, он был вытатуирован у него на обеих руках.
— На обоих запястьях?
— Да.
— Ты уверена, что это был именно такой знак? — Роберт снова показал ей свой набросок.
— Да, именно такой. Я даже спросила его, что это значит.
— Что ты спросила?
— Я спросила, не имеет ли эта татуировка отношения к армии. Ну, знаешь, морские пехотинцы или десантники любят накалывать эмблемы своих полков, как бы в знак верности.
— И что он сказал?
— Ничего конкретного. Быстро одернул рукава и сказал, что это ничего не значит, что это личное.
— Можешь вспомнить еще что-нибудь?
— Татуировки казались непрофессиональными. Такими… грубыми, какие можно наколоть самому иглой и тушью.
— Ты уверена?
— Так мне показалось.
— Он сказал что-нибудь еще? Не называл каких-нибудь имен? — Роберт знал, что убийца бы не назвал своего настоящего имени, но это все же могло дать какую-то зацепку.
— Нет. После того как я спросила его про татуировки, он вдруг слегка разозлился. Сказал, извините, что побеспокоил, или что-то в этом роде, и ушел.
— Когда ты говоришь, что он ушел, ты имеешь в виду, что он вышел из бара или просто отошел от стойки, оставив тебя в покое?
— Я не уверена, но по-моему, он вышел из бара, точно не помню.
— Ничего, ты и так очень много вспомнила. А татуировки, где именно они были?
Изабелла показала на внутреннюю сторону запястья, под самой ладонью:
— Здесь.
— И какого размера?
— Не очень большие, может быть, сантиметра три длиной, сделаны темной тушью.
— Ты еще когда-нибудь его видела?
— Нет.
— А какой у него был голос, было в нем что-то необычное?
— Я ничего такого не помню.
— Давай вернемся к бару, Изабелла. Ты можешь постараться вспомнить его название?
Она закрыла глаза и глубоко вдохнула.
— Было что-нибудь необычное в этом баре: неоновая вывеска, украшение на стене или, может, место, в котором он находился?
— Это было довольно давно. Дай мне минуту, я вспомню.
Роберт несколько секунд сидел молча.
— Я уверена, что это было где-то недалеко от пляжа, — сказала она, прищурившись.
— Ладно, давай попробуем так. Не старайся думать о баре, лучше вспомни свою подругу, с которой ты туда ходила. Твой мозг быстрее вспомнит вечер с подругой, чем сам бар. А одно потянет за собой другой, — объяснил Роберт.
— В тот раз я была с Пэт. Мы уже давно не встречались, — сказала она, глядя в пол. Через несколько секунд она тепло улыбнулась Роберту: — Ты прав. Я подумала о Пэт и вспомнила. Мы были в гриль-баре «Китобой» на Венис-Бич.
— Я знаю этот бар. Был там пару раз, — сказал Роберт возбужденно. — Можно я тебя еще кое о чем спрошу?
— Конечно, — сказала она, вяло кивнув.
— Как ты думаешь, может быть, ты смогла бы дать нашему художнику описание того человека, это нам очень помогло бы.