Чтение онлайн

– Не переживай, – сказала она, – тигры всегда возвращаются. Ведь теперь мы всегда будем вместе – ты, тигр и я?

– Конечно, – и я запустил руку в её густые чёрные волосы.

Впрочем – так и всегда на средине

Рокового земного пути:

От ничтожной причины – к причине,

А глядишь – заплутался в пустыне,

И своих же следов не найти.

В.Ф.Ходасевич, «Перед зеркалом», 1924

За окном пролетали огромные сосны, уходящие вершинами в серое, грустное небо. Лариса провожала их взглядом, почти приникнув к стеклу. Было скучно. Развлекали разве что колдобины, на которых машину слегка потряхивало, но благодаря подвеске «Тойоты» эта тряска размазывалась в унылую монотонную вибрацию.

– Рассказали бы анекдот, что ли, – проворчала Лариса, оторвавшись от окна.

Дмитрий никак не отреагировал, хмуро уставившись вперёд, в лобовое стекло, где серая лента дороги летела навстречу, убегая под днище.

– Что-то ни один анекдот не могу вспомнить, – отозвался Женя с переднего правого сиденья.

– Эх… – вздохнула Лариса. – Злые вы…

– Сама больно добрая, – буркнул Дмитрий, метнув на Ларису мрачный взгляд в зеркало. – Подняла ни свет ни заря, заставила ехать непонятно куда и зачем.

– Ну, интересно же, – возразила Лариса. Она взяла газету с полочки за головой и зачитала: – «Альберт Шкловский представляет Галерею Конвергентного Искусства. Скульптуры и инсталляции на тему бренности всего сущего и сущности всего бренного. Вход – 100 рублей. Инвалидам скидки. 88-й километр Кузнецовского шоссе, за деревней Вошки – налево, полтора километра, отдельно стоящий деревянный дом без номера».

– Ведь смешное же объявление, – добавила она. – Вдруг окажется что стоящее. Вон какая морда жуткая нарисована.

– Ну, смотри, – ответил Дмитрий, вписываясь в очередной поворот. – Если не найдём твой отдельный дом, сниму ремень – и по жопе.

– Ага, размечтался… – Лариса разозлилась. – Только про жопы и думаешь. Рули давай.

– Чего там ещё пишут? – вдруг спросил Женя и зевнул, прикрыв ладошкой рот.

Лариса повертела газету в руках, раскрыла на одной из страниц.

– Какая-то мамаша родила четверых детей… Машина сорвалась с обрыва, два женских трупа, оба не опознаны… С первого июля вступит в силу закон про бесплатные входящие… Чушь всякая.

Газета отправилась назад, на полочку.

– Эх…– произнесла Лариса, принявшись теребить тонкими пальцами свой каштановый локон, лежащий на плече. – А я сегодня утром зеркальце разбила…

– Плохая примета, – заметил Женя.

– Да нет, я не о том… Жалко… Старинное, от прабабки ещё осталось. В серебряной оправе, на длинной ручке, с камушком красным. Столько лет берегли, а я, дура, уронила.

– Дура, – подтвердил Дмитрий. Он явно был сегодня не в духе.

– Так ведь оправа же цела? – уточнил Женя. – Можно зеркальце новое вставить.

– Можно, – согласилась Лариса. – Но это уже другое совсем зеркало будет.

Наступило молчание. Лариса вдруг подумала, что и вправду зря она уговорила всех поехать в такую даль. Наверняка ведь ничего интересного в этой галерее нет. Как всегда – навалят груду досок, скажут, что это символ единства и борьбы противоположностей. Или поставят писсуар, испачканный кровью, чтобы шокировало. Или изобразят Жанну д’Арк столбом из кубиков, потому что скульптор «так видит». Надоело это всё… Нет, ста рублей, конечно, не жалко, но неужели же невозможно найти в мире что-то настоящее, чтобы позволило насладиться, утолить жажду новизны, убежать от скуки, которая пропитывает душу и тело, разъедая, делая мышцы дряблыми, а взгляд – тусклым…

А ещё она думала, что компания у них сложилась странная. Ну, в школе учились вместе, но ведь это когда было… Ну, иногда спят они с Димой, скорее для развлечения, чем из-за каких-то чувств. Дмитрий вообще Ларису раздражал всё больше и больше своей непробиваемостью, спокойствием и ленью. Казалось, что ему вообще ничего от жизни не хотелось, и на всё было наплевать. Женя – отдельный случай. Что-то в нём было такое, притягивающее Ларису, в чём она не хотела себе признаться. Довольно замкнутый, погружённый в книжки и собственные фантазии щупленький мальчик, которому ни за что не дашь двадцать пять. Тонкие пальцы, знакомые с работой разве что на клавиатуре, худое бледное лицо, мягкие шелковистые светлые волосы почти до плеч. Пугливый, застенчивый и беспомощный. Хотя – довольно умный, зарабатывает неплохо. Работает кем-то вроде программиста, но не совсем, в этом Лариса не разбиралась. Но даже не в этом было дело. Было и что-то ещё, заставлявшее Ларису неизменно приглашать Женю на все пьянки, во все поездки, вылазки и совместные с Димой авантюры. Если начистоту, то с ним было интереснее проводить время, чем с Дмитрием, хотя и трудно было объяснить, почему. Дмитрий относился к Жене снисходительно, как соперника не воспринимал, и они часто весело болтали – во всяком случае, когда Дима был в настроении.

Сейчас же он, сонный и небритый, сидел за рулём и молчал, изредка косясь то на Женю, то в зеркало, где встречался взглядом с Ларисой, и ей от этого взгляда становилось ещё тоскливее.

На самом-то деле ни о чём особенном Дмитрий не думал. Просто рассеянно вёл машину, хотел спать и немного злился на Ларису – даже не за то, что заставила тащиться хер знает куда из-за дурацкой галереи, а просто потому, что не понимал, зачем он её слушается, и вообще, продолжает с ней общаться. Дмитрий считал её недалёкой, капризной и взбалмошной. Никакой пользы он от неё не получал. Разве что секс, да и тот давно наскучил и превратился в одолжение друг другу.

Женьку же он считал другом. Хлюпик, конечно, и замашки у него слегка пидорские, но смешной и много всего знает – прямо ходячая энциклопедия. Кроме того, Дима чувствовал, что может положиться на него во всём. Была пара случаев, когда Женька практически спас Дмитрию жизнь. Оба раза это было связано с тем, что Дима выпил лишнего, и его потянуло на подвиги. Женя же почти не пьянел и всегда сохранял способность трезво мыслить. Один раз он уберёг Дмитрия от падения с моста, вытащив его, зацепившегося штаниной за ограждение и беспомощно повисшего головой вниз. Это стоило Жене нечеловеческих усилий – у Димы туша была здоровая, а Женькина мускулатура слабо годилась для подобных упражнений. Второй раз он спас Дмитрия от вооружённой шпаны, на которую тот по пьяной лавочке пытался наехать. Женька потом рассказывал, что и сам удивился, как его риторико-демагогические упражнения помогли уладить конфликт. Дмитрий не очень любил эти случаи вспоминать – гордиться нечем, но испытывал к Женьке искреннюю благодарность.

Женя тоже хотел спать. Он машинально считал проезжающие столбы и периодически позёвывал. Лариса ему нравилась. Но, во-первых, он считал её девушкой Дмитрия, а во-вторых, даже если бы это было не так, он бы никогда не решился ей признаться в своих чувствах, потому что считал её намного выше себя. Она была красивой – большие карие глаза, аккуратный тоненький нос, густые длинные волосы, обычно собранные в толстый хвост, тонкая талия и упругие бёдра… Впрочем, Женя об этом сейчас не думал. А думал о том, что Ходасевич – очень хороший поэт. Вот, к примеру: