Раннее
Шрифт:
– Здравствуйте, сёстры, – сказал я, осенив их священным манием своих пальцев, сплетённых в косичку, знаменующую собой блаженность великого просветления, да славится оно вовеки веков.
– Кажется, кто-то вошёл, – сказала девушка в красной юбке.
– И что будем делать? – спросила девушка в синей юбке.
– Как вошёл, так и выйдет, – ответила девушка в чёрной юбке.
Они со звонким шорохом перевернули страницы.
– Это… – сказал я. – Космос – он большой. Давайте друг к другу в гости ходить.
– Чего он хочет? – спросила девушка в красных туфельках.
– Он хочет в открытый космос, – ответила девушка в синих туфельках.
– Пожалуйста, – сказала девушка в чёрных туфельках. – Сколько угодно.
Они перевернули страницы и на всякий случай подтянули края юбок к коленям.
– Это… – сказал я, – вы меня не поняли. Может, вам нужно чего-нибудь. Так вы это… заходите чаю попить.
– Может, он чаю хочет? – предположила девушка с красными ногтями.
– Да вроде нет, – отозвалась девушка с синими ногтями.
– А столовая в другом здании, – заметила девушка с чёрными ногтями.
Они разом оторвали взгляды от книжек и крикнули:
– Чарли!
Из тумбочки в углу вылез двухметровый дог пегой масти с газовым баллончиком в зубах.
– Это… – сказал я.
– Пшик, – сказал дог.
4
Следующая дверь – если не ошибаюсь, 443 – открылась от звука моего очередного чиха.
– Это… – сказал я. – Только не надо собак…
Человек в очках с толстыми линзами вытянул губы трубочкой и немного подумал.
– У вас аллергия на шерсть? – спросил он.
– Нет, – ответил я. – Просто, оказывается, я плохо перевариваю некоторых людей.
– Вы каннибал?
– Нет. Но в предыдущей комнате сидело три разных девушки в этих юбочках…
– Вы фетишист?
– Простите, я что-то плохо понимаю. Космос – он большой. В смысле, аминь. А они меня собакой. Давайте друг к другу в гости ходить.
– Вы гомосексуалист?
– Нет, я это… в смысле, гетеро. Но эти с книжечками…
– Вы антисемит?
– Почему антисемит? Я вообще не против кого угодно. Лишь бы в гости кто зашёл – поболтать, в кино сходить. В общем, как-то время вместе провести.
– Вы хронофаг?
– Я? Да, может быть. Но некоторые девушки – они такие умные, конечно. Книжки читают. Им не нужно ничего.
– Вы феминистка?
– Да. Но я не об этом. Почему нельзя просто по-человечески? Ой, нет, вы опять меня неправильно поймёте… Я в том смысле, что все сидят в каморках, как кроты…
– Вы страдаете клаустрофобией?
– Да. Мне тут тесно у вас.
Я вышел, успев услышать за спиной:
– Какой патологический случай…
5
Она лежала на коврике перед входом и чесала что-то у себя под комбинацией.
– Простите, – сказал я. – Я что-то очень плохо сегодня соображаю. Я уже в двери перестал стучать.
– Давай трахнемся, – сказала она. – Ты такой сексуальный.
Я подумал, а потом предложил робко:
– Может быть, в кино сходим?
– Я тебе не нравлюсь?
– Ну… Я не знаю пока.
– Ты только попробуй. Тебе понравится.
– Да нет, я не это… В смысле, я ещё не до такой степени просветлел.
– Может, у тебя с головой что-то не то?
– Ну да. Клаустрофобия и каннибализм.
– Так съешь меня в коридоре. Я очень сладкая…
– А как тебя зовут?
– Тьфу. Да что я, помню, что ли? Вчера звали Пупсиком, сегодня Колокольчиком. Какая разница?
– Никакой. Что пупсики, что колокольчики…
Я пожал плечами и пошёл к комнате 407.
6
Там меня внимательно выслушал человек в малиновом пиджаке и галстуке в сине-жёлтый горошек.
– Так… – сказал он. – Пиши.
– Что писать?
– Договор. Заключён между Константином и Гоги, именуемыми в дальнейшем сторонами. Стороны обязуются заходить друг к другу в комнаты NN 407 и 206 соответственно не реже двух раз в неделю. Ну и так далее. Пиши все, что нужно. Число и подпись. С тебя пятьдесят долларов плюс по десять каждую неделю.
– Ммм, – сказал я. – Да у меня и денег-то нет.
– О'кей, – сказал он. – Заходи, когда будут.
................................................................
761
Я, Володя и Тюков сидели у себя в комнате и медитировали. В ответ на раскрывшуюся дверь я поднял газовый баллончик, Володя закутал ноги в свою юбочку, а Тюков просветлел и зарычал.
Тот, кто вошёл, кашлянул и сказал что-то.
– Чего он хочет? – спросил я.
– Явно не чаю, – ответил Володя.
– Да все они тут жиды, – сказал Тюков.
– Вали отсюда, – сказал я.
– Педераст непросветлённый, – добавил Володя.
– И тысячу баксов на стол! – взревел Тюков.
– Я это, – сказал вошедший дог Чарли. – В смысле, вы произвели на меня неизгладимое впечатление. Извините за тогдашнее. Давайте в кино сходим или на охоту какую-нибудь.
– Сколько стоит сходить с ним в кино? – спросил Тюков.
– Он недостоин космоса, – сказал Володя.
– Да нет, постойте, – сказал я. – Чарли, я тебе нравлюсь?
Чарли немного подумал.