Чтение онлайн

Дом готов.

Единственное, что оставалось привести в порядок, — наружные постройки и двор. Нужно было разровнять землю, выкопать канавки для труб, электропроводки и воды, чтобы можно было подключить внешнее освещение и фонтаны. За последние несколько месяцев мы свернули горы.

Странно, но я все чаще чувствовала себя здесь как дома. Поездка в Голландию на Рождество оказалась совсем не такой, как я думала и мечтала. Я надеялась вовсе не на то, что получила. Я ни минуты не сомневалась, что разрыдаюсь при виде мельниц, полей, рек и родной деревни. Не разрыдалась.

В декабре в Голландии было очень холодно. Дворники «вольво» безостановочно двигались влево и вправо, очищая ветровое стекло от мокрого снега.

Всюду светофоры, улицы с односторонним движением, пробки без конца и края, тысячи огней, рекламные щиты, шум и урчание моторов.

Улицы спальных районов были похожи друг на друга, как однояйцовые близнецы. Пока мы были в гостях у коллеги Эрика в Амстердаме, нашу машину заблокировали из-за неправильной парковки.

Нам пришлось битый час вместе с недовольными детьми под снегом, в толпе людей, среди гудящих автомобилей и юрких скутеров искать отделение комитета по управлению транспортом. Там мой муж заплатил равнодушному и откровенно недружелюбному чиновнику двести евро — штраф.

Эрика — я ужасно радовалась, что увижусь с ней, — заболела и сидела дома. Она казалась хмурой и подавленной, но сказала мне, что весной с удовольствием приедет во Францию. Раньше уйти в отпуск она не сможет. Работы в офисе полным-полно, и она не обещает, что удастся выкроить недельку раньше весны. Нескольких ее коллег уволили, поскольку показатели работы предприятия оказались неудовлетворительными.

В доме родителей Эрика мне никак не удавалось уснуть. Я подпрыгивала на кровати при каждом звуке. Я слышала все — как соседи спустили воду в туалете, как где-то на другом конце деревни просигналила машина. Вот завыла сирена, стала приближаться, а потом удалилась и затихла. Непонятный стук на улице заставил меня встать и подойти к окну. В темноте какой-то человек ставил на улице контейнер для мусора. Нашел время…

Все эти звуки, люди, дома, машины, нехватка дневного света, темные дни перед Рождеством, долгие поиски места для парковки сидели у меня в печенках.

Родители Эрика очень старались, чтобы нам было хорошо. Поставили елку, украсили ее белыми и серебристыми шарами и бантами. Еще на ней были шоколадки для детей. Индейка вышла немного пересушенной. Салат утопал в пресном соусе.

Мне не хватало оливкового масла. Уксуса и базилика. Луи и обоих Антуанов. Покоя, пространства и извилистых тропинок. Пестрых коров и холмов, на которых они паслись. Вида из дома.

Я скучала по Франции.

За эту неделю в Голландии я очень ясно поняла, что мне больше нравится находиться в наполовину отремонтированном доме в глуши, во Франции, почти не говоря по-французски, чем в этом перенаселенном ведьмином котле, рядом со всеми этими людьми, которые были мне по сердцу. Или уже не были?

Но все-таки Голландия была моим домом тридцать четыре года. Здесь я знала счастье дружбы, любви, замужества, материнства. И полгода, проведенные во Франции, лишили меня корней.

Я села у воды и стала смотреть, как по ее поверхности снуют насекомые. Потом улеглась в траву и устремила взгляд в небо.

Оно было светло-голубым. Там и сям виднелись клочья облаков. Блестящая точка рассекала воздух, оставляя за собой ровный, словно по линейке прочерченный след. Он медленно расширялся, а потом и вовсе исчезал в голубизне, по мере того как самолет продолжал свой путь. Стрекотали сверчки, очень тихо, но это, безусловно, были они. Мне было хорошо.

Жизнь прекрасна.

Петер сдержал свое слово. В последние месяцы он предпринимал осторожные попытки к сближению. Несколько раз они с Клаудией приглашали нас к себе, и мы всегда прекрасно проводили время.

Я начала видеть в Петере больше человеческого. Он совершал ошибки и пытался их исправлять. Хотя я уже никогда бы не смогла полностью доверять этому человеку, страх перед ним исчез.

Эрик больше не заикался о совместном проекте с Вандамом. Он увлеченно создавал сайт нашей частной гостиницы.

Мой муж купил цифровую камеру и сфотографировал наш дом, комнаты для постояльцев, а также местные достопримечательности. Мы наладили контакт с различными интернет-фирмами, предлагающими услуги частных гостиниц и занимающимися посредничеством. Через некоторое время работы по отделке дома должны были закончиться, и мы могли сделать последние фотографии. Мы с Эриком надеялись, что в разгар сезона нам удастся разместить нескольких гостей и заработать свои первые деньги во Франции.

Возможно, интрижка с Мишелем пошла мне на пользу. Теперь я понимала, как у меня все хорошо. Эрик был надежным, милым и заботливым. Моя опора.

Наша авантюра с поездкой во Францию сначала развела нас, но потом вновь соединила, причем еще крепче. Наверное, все хорошие семейные отношения хотя бы раз подвергаются проверке на прочность. Я вспомнила, что где-то читала об этом.

Каждая пара однажды переживает кризис. Если основа отношений ненадежна, люди расходятся. В противном случае их связь становится еще крепче. Я полагала, что мы с Эриком принадлежали ко второй группе. Секс с ним не был похож на фейерверк, но после того, что я пережила в последнее время, он стал очень органичен и был больше, чем просто секс.

В объятиях Эрика мне было хорошо и спокойно.

Дела у наших детей шли просто отлично. Бастиан и Изабелла на удивление быстро освоились в школе. Классная руководительница вчера сказала, что их перевод в следующий класс — дело решенное.

Их французский, конечно, послабее, чем у местных детишек, но старание и прогресс были налицо. У обоих появились друзья, а Бастиан пошел еще дальше. Он по уши влюбился в одноклассницу, смешную веснушчатую Лауру. Когда я приходила за сыном, они всегда сидели у стены, держась за руки.

Мишеля я не видела с ноября, но думала о нем постоянно. К теплым воспоминаниям безжалостно примешивалось жгучее чувство стыда. Как я могла быть такой дурой? Слова Петера не забывались. Я — трофей. Новенькая. Приключение.

Хоть убейте, но я не понимала, почему Мишель прилагал такие усилия, пытаясь дозвониться своему трофею.

Он работал в гористой местности недалеко от испанской границы, и связаться по телефону с кем-нибудь здесь было задачей не из легких.

Я представила, как он, сидя в каком-то кафе, набирает наш номер на своем допотопном телефоне, и каждый раз эти попытки оказываются неудачными. После он возвращается на стройку — это километров сорок. Впрочем, возможно, все было и не так. Может, Мишель подцепил там какую-нибудь местную красотку. И даже не одну. Все жительницы деревни от четырнадцати лет до сорока — его подружки. Ну и что? Меня это не должно интересовать. И не интересует.