Путь
Шрифт:
Я осталась ночевать у него. Мы лежали в постели.
Я слушала Жастина, но не слышала. Мыслями я была далеко.
— Что с тобой? — спросил Жастин. — Ты как будто не со мной…
— Я просто сегодня очень устала. — соврала я. — Концертов слишком много в последнее время и…
— Да, я понимаю. — сказал он и обнял меня.
Я закрыла глаза, но тут же открыла и с волнением спросила:
— Жастин, а если… если я не смогу ходить… ты останешься со мной?
— Что значит не смогу ходить? — растерянно посмотрел он на меня.
— Ну, например, попаду в катастрофу и мои ноги откажут… навсегда…
— Крис, ну что ты такое говоришь? Такого никогда не будет.
— Но если будет? Ты останешься…
— Я тебя никогда не брошу. Никогда. — уверенно произнес он. — А почему ты спрашиваешь?
Я ничего не ответила.
Я закрыла глаза и вскоре погрузилась в глубокий сон.
«Любовь наполняет меня всю. Я растворяюсь в ней без остатка. Я люблю себя. Я люблю Жастина. Я люблю этот мир. Все обиды и боль в прошлом. Мое будущее это любовь и счастье.
Клоун лопнул. Он больше не придет». — подумала я, проснувшись на рассвете.
Жастин еще спал, а я чувствовала себя этим утром особенно счастливой. Не знаю почему, то ли из-за вчерашних слов Жастина, то ли из-за того что я действительно была уверена, что впереди меня ждет только любовь и счастье и что клоун больше не придет. Никогда.
Да в общем-то неважно из-за чего я была счастлива. Главное, что была. И верила я в этот момент только в лучшее.
Но потом я вспомнила о Викторе и счастье мгновенно улетучилось. На душе стало тяжело. Это ведь он был в той инвалидной коляске, что катила женщина. Я его узнала. И ее. Его жену.
«А может это не он?» — подумала я.
Но я понимала, что цепляюсь за глупую надежду. Ведь я его узнала. И сомнений у меня не оставалось: это был он.
Вот только позвонить Виктору я не решалась. Пока не решалась.
«Но мы с ним увидимся. А с мерзким клоуном покончено. Точно покончено». — подумала я и на душе у меня снова полегчало.
Однако новая встреча с ним, с клоуном, все же произошла.
Но прежде я узнала, что Виктор продал ресторан.
«Значит это точно тогда был он…» — убедилась я.
Я была уверена, что без какой-либо серьезной причины Виктор бы не сделал этого. А зная его, я понимала, что этой серьезной причиной могли быть лишь большие проблемы со здоровьем, а значит то, в чем я итак не сомневалась, подтвердилось.
И теперь мне оставалось лишь набраться смелости и позвонить Виктору.
Но решалась я на это долго. Через три недели мне предстояло уехать в гастроли по городам и лишь за неделю до моих гастролей я наконец решилась позвонить Виктору, но он не взял трубку.
«Черт, а мне так хотелось его увидеть перед отъездом». — подумала я с досадой.
Что-то мне подсказывало, что вряд ли в ближайшее время мы увидимся, да и трубку он вряд ли возьмет.
А значит оставалось сосредоточиться на своих делах.
Ну а мои дела шли хорошо. Все было в порядке.
Я теперь была не одна и именно это меня невероятно поддерживало.
«Конечно же я по-прежнему скучаю по своим родителям и Маргарет.
Но теперь в моем сердце нет такой сильной тоски, боли и пустоты.
Я исцелилась». — подумала я в один из дней и счастливо улыбнулась…
Но хоть с Жастином у нас все было прекрасно, мы пока не жили вместе. Я продолжала жить у себя дома, а с ним просто встречалась. Я теперь решила не спешить.
«К тому же у меня скоро гастроли. Буду два месяца в отъезде. Быть может Жастин меня и не дождется?
Я его так сильно люблю. Но вот доверия у меня нет. Нет веры, что он сможет…, что он не предаст.
Но я не боюсь остаться одна. Не боюсь. Я никогда не буду одна. У меня есть музыка». — думала я, возвращаясь домой после репетиции за неделю до гастролей.
А едва я приехала домой, раздался телефонный звонок.
Звонил директор концертного зала.
— Кристина, гастроли будут продлены еще на месяц. Заедем еще в пару городов. — сказал он.
— Хорошо. — ответила я.
«Значит мои гастроли продлятся три месяца. Дождется ли меня Жастин? Вряд ли». — подумала я.
В этот день я ничего не стала говорить Жастину. Мы созвонились уже в 11 часу вечера, немного поболтали и договорились завтра встретиться.
И на следующий день вечером Жастин заехал за мной в концертный зал.
Моя репетиция закончилась поздно. А он ехал после работы. И вместе мы поехали к Жастину домой.
Вскоре мы были у него дома.
— Мне надо поговорить. — сказала я.
Жастин улыбнулся.
— Ты чем-то взволнована? — спросил он.
Я бросила беспокойный взгляд на стену.
Мне показалось, что там мелькнула тень. Но к счастью мне действительно только показалось. Никакой тени на стене я не увидела.
Успокоившись, я посмотрела на Жастина и замерла, собираясь с духом начать неприятный для меня разговор.
«Ладно, давай уже…» — подумала я.
Внезапно в комнате запахло жженой резиной.
— Жастин… что-то горит… — встревожено сказала я.
— Где? — спросил Жастин.
— Ты разве не чувствуешь этот запах?
— Нет, я ничего не чувствую.
Я оглядела комнату. Здесь ничего не горело.
— Сходи на кухню. — сказала я. — Нет, я сама схожу.
Я побежала на кухню.
Едва я вошла на кухню, как тут же увидела на полу груду расплавленной пластмассы.
Мне следовало позвать Жастина, но что-то заставило меня подойти ближе.